Двадцать пятый кадр - Марина Серова

Если верить теории Дарвина, то обезьяны зачем-то слезли с дерева. Со временем у них отвалился хвост, и они стали придумывать себе проблемы. Так появились люди, которые беспорядочно снуют и двигаются, выполняют массу бессмысленных телодвижений.

Самое главное, что все свои действия человек считает разумными и осознанными. Что ж, может быть, разум и мудрость — достойная компенсация за потерю хвоста и многих животных инстинктов.

К сожалению, люди постоянно снуют и занимаются своими делами, поэтому связаться или встретиться с нужным человеком бывает очень нелегко.

Из всего списка фанатов мне удалось застать только одного — прыщавого и крупного юношу. Он загромождал весь дверной проем. Шикарное тело по-домашнему было облачено в трико и футболку. На лице явно проступала простота, добродушие и отсутствие глубокомысленных переживаний.

— Олег, это вы? — вкрадчиво и задушевно поинтересовалась я.

— Да. А что? — он буркнул это без малейшей заинтересованности.

Я быстренько сообразила, что моей лицензией этого парня не пробьешь. Тут же на ходу прикинула, в каком образе лучше вызвать его на откровенный разговор. Что ж, попробуем жалость, крупные люди склонны к мягкотелости.

— Понимаешь, мой брат погиб в драке у стадиона, — я сразу сократила дистанцию, перейдя на дружеское «ты».

Он насторожился и набычился.

— А, ты об этом… Я уже в милиции все сказал. Меня в этой драке тоже помяли, — он собрался захлопнуть дверь.

Тут я вцепилась в его руки. Проникновенно, дрожащим голосом, со слезами на глазах стала говорить о своем горе. Я сама не ожидала от себя такой бурной и истеричной реакции. Мощное тело парня вяло отбрыкивалось и трепыхалось в моих руках. Я цепко ухватилась за него и вела дальнейшую психологическую атаку. Парень бубнил невнятно, что ничего не помнит и мало видел, пытаясь вырваться из моих хищных объятий.

Он делал это мягко и деликатно, видимо, отнесся с пониманием к моему горю и не применял свою богатырскую силу. Я поняла, что добродушие парня его ахиллесова пята, и воспользовалась его слабостью. В заключение наших танцующих телодвижений я сымитировала обморок, точно рассчитав, чтобы упасть внутрь квартиры, а не остаться за дверью. Парень с легким испугом поддержал меня, а я томным и слабым голосом попросила воды. Таким вот коварным и лживым способом я пробралась в квартиру свидетеля.

Усевшись на табуретку в кухне, я скромно взяла газетку и стала махать у своего лица.

— Вот, немного легче стало. Извини, у меня иногда бывает.

— Тебе лучше? — он вздохнул с облегчением и сел напротив меня.

— Знаешь, я ведь понимаю, что Вадик погиб случайно, но все равно не могу в это поверить… — я скорбно вздохнула.

— Да я действительно даже не видел этого парня. У нас там разборки были. Макс заказал одних нахалов проучить. Они давно нашу команду освистывают. Дурики какие-то, за своих не болеют…

Я прихлебывала воду и помалкивала, чтобы не перебить откровения преданного команде любителя футбола. Так-так, значит, кто-то заказал эту драку, она произошла неспонтанно.

— Уже сумерки были и народу толпа, всех не вспомнишь, — продолжал он оправдываться.

— И что же, Макс вам за это выпивку поставил? — я сказала это почти утвердительно, проверяя свою интуицию.

— Кому поставил… А я в больницу загремел, а потом еще в милиции парился, отвечал на дурацкие вопросы. Ну, не помню я того парня… — он хмуро закончил свои излияния.