Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Мальчик, что ты тут делаешь? – удивилась я.

Мопс, всегда с визгом бросавшийся навстречу хозяйке, на сейраз проявил сдержанность. Пару раз лизнув мне руки, он с самым деловым видомскрылся в зарослях гигантских лопушистых растений, буйно раскинувшихся по всемуучастку Кисы.

Я прошла по тропинке в дом, миновала террасу, открыла ваннуюи увидела Дегтярева.

– Ой, извини! – вырвалось у меня. – Забыла, чтотеперь санузел один для всех!

Александр Михайлович повернул голову, и я перепугалась. Изорта полковника пузырями вылезала белая пена.

– Тебе плохо? – кинулась я к нему.

Дегтярев отшатнулся, споткнулся ногой об унитаз и с размахусел на него.

– Только не волнуйся, – залепетала я, – посиди,отдохни, сейчас все лечат! Может, врача вызвать?

Полковник молча смотрел на меня, потом приоткрыл рот, пеныстало больше.

– Кеша! – заорала я.

– Ну что еще? – донеслось из коридора, и в ванную вошелАркадий.

Увидев полковника, Кеша вовсе не испугался, а почему-тоначал ругать Дегтярева:

– Мы ведь договорились не пользоваться туалетом. И вообще,чем вы тут занимаетесь? Мать, оставь полковника одного! Александр Михайлович,какого черта…

Дегтярев схватил полотенце и принялся вытирать лицо.

– Что значит: мы решили не пользоваться туалетом? –удивилась я. – И потом, полковнику плохо!

– И тебе сейчас не лучше будет, – неожиданно заявилприятель, – попробуй-ка почисти зубы минеральным, сильно газированным«Перье»!

– Зачем же брать для этих целей «Перье»? – окончательнорастерялась я.

– Затем, что воды нет! – сообщил Кеша.

– Какой?

– Никакой! Ее отключили.

– Совсем?

– Ага, – кивнул Дегтярев, избавившись от остатковзубной пасты, – мы звонили диспетчеру, он сказал, завтра будет.

– Бред, – вскипела я, – в Ложкине всегда естьвода!

– У нас там своя скважина с насосом, – вздохнул Кеша.

– А как душ на ночь принять? – недоумевала я.

– Никак, – пожал плечами Аркашка, – вот полковникрешил почистить зубы и остался недоволен. Лично я лягу спать грязным.

– Есть идея! – воскликнул Дегтярев.

– Ну? – обрадовалась я. – Говори.

– Недалеко от крыльца стоит бочка, – хитро прищурилсяполковник, – Кешка сейчас сгоняет в супермаркет, притащит пятилитровыебутылки с водой. Мы их туда выльем, нагреем кипятильником и вымоемся. Можносчитать, что сидишь в японской бане.

– Ты еще и издеваешься! – подскочила я. – Ладно, смытьем понятно, но, прости, конечно, как же пользоваться унитазом?

– Это к Хучику, – с абсолютно серьезной миной заявилКеша.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Впрочем, можешь посоветоваться с Банди, Снапом иЧерри, – засмеялся коварный Аркадий, – подскажут, под каким кустомудобнее присесть. Мы так решили – дамская половина справа от крыльца, мужская –слева!

Хохоча во все горло, Дегтярев и Аркадий ушли. Я осталасьодна в совершенно бесполезной ванной комнате. Потом вспомнила, что в косметичкеесть упаковка влажных салфеток, вытерла ими руки и стала думать, как снять слица косметику.

– О-о-о, – полетел из кухни вопль, – помогитескорей!

– Сюда! Все! Быстро!

Напуганная донельзя, я вбежала в пищеблок и увидела отчаянноголосящую Зайку с… оторванной дверью холодильника в руках. На полу валялисьразбитые яйца и растекалась лужа молока.

– Вот это силища! – восхитилась Маня. – Дверцуоторвала!

– Ольгунчик, – спросил Кеша, – как ты умудрилась?

– Не знаю, – затопала ногами Зайка, – она самаупала! Повесьте ее немедленно назад! Быстрее, мне тяжело!

Через несколько минут беспорядок был ликвидирован. Нашисобаки не любят сырые яйца, зато кошки с огромным удовольствием вылизалилинолеум.

– Завтра же купим новый рефрижератор, – злилась Ольга.

– Ерунда, – сказал Дегтярев, – зачем деньги зрятратить. Будем этот аккуратно открывать, и все!

Оставив домашних, я пошла в спальню, рухнула на продавленныйматрац и попыталась заснуть, но умоститься никак не удавалось. Подо мнойкатались непонятные комки то ли ваты, то ли поролона. От спинки кровати пахлопылью. Повертевшись с полчаса, я встала, натянула халат и отправилась, таксказать, на пленэр [2].

Во дворе было очень тихо. Воздух слегка посвежел, на небесияла огромная бело-желтая луна и сверкали крупные, неправдоподобно яркиезвезды.

Я осмотрелась. Так, прямо перед носом кусты ежевики, онаколется, чуть правее заросли крапивы… Выбрав удобное местечко, я залезла поддерево и вдруг увидела чуть поодаль, за стволом дерева огромную собаку, жуткую,лохматую, белую, с бешено вращающимися темными глазами. Чудище не мигая уставилосьна меня.

Звуку, который вырвался из моей глотки, позавидовала быпаровозная сирена. Вмиг раздался дружный топот, и на терраске оказались Маня,Кеша, Дегтярев, все собаки, кошки… Не хватало только жабы Гертруды. Нашалягушка не так давно ухитрилась удрать из аквариума. Она провела на воленесколько дней, а потом припрыгала домой. Может, кому и нравится свобода, ноГерочка предпочла трехразовое питание и сейчас не желает даже нос высовыватьнаружу.

– Что ты орешь? – нервно спросил полковник.

Я стала тыкать пальцем в сторону дерева.

– Там здоровенная собака! Волкодав!

– Успокойся, мусик! – воскликнула Маня. – Она,наверное, с соседнего участка прибежала.

– Никого не вижу, кроме Зайки, – сообщил Кеша.

Я повернулась. Около толстого ствола дерева стояларастрепанная Ольга в белом махровом халате.

– Заюшка, уходи скорей! Там жуткая собачища, –испугалась я.

– О господи! – прошипела Ольга. – Тут никого нет.

– Но я только что наткнулась на чудовище!

– Тебе показалось!

– Белое, отвратительное, глаза вращаются, мордакрасная, – стала я описывать увиденное, – просто умереть не встать!