Ведьма отмщения - Галина Владимировна Романова

– Вовка, я схожу с ума?! – истошно прошептала Маша, склонившись над спящим мужем. – Вовка!!!

– Маш, ну чего ты? Чего? – он сонно забормотал, тревожно заворочался, но тут же перевернулся на другой бок и засопел, досматривая свой сон.

– Я схожу с ума, – ответила сама себе Маша и вышла из его спальни.

Она бродила по квартире уже почти час, не в силах уснуть. То ей ветер мешал, от него гудели провода во дворе, хлопала у кого-то форточка и до противного шелестела молодая листва.

– Маш-шш, сядешь-шшшь… – слышалось ей в этом тихом издевательском шелесте. – Там, Маш-шш, пропадеш-шшшь…

Конечно, она пропадет, если сядет в тюрьму. Она это точно знала. Там ужасно! Там свои страшные законы, по которым она не сможет жить. И она там просто пропадет, но…

Но самое дикое заключалось в том, что пропадать она, кажется, начала уже на воле. Еще не было никакого суда. Ей никто не предъявил обвинений. Туманно намекнули, что она одна из подозреваемых в убийстве своей подруги и подозреваемая в покушении на убийство своего отца. Она пообещала следователю никуда из города не уезжать. Шпагин Игорь Алексеевич кивал, смотрел на нее с сочувствием и с каждым ее визитом вздыхал все тяжелее и тяжелее.

– Маша, как вы не понимаете?.. – горестно воскликнул он сегодня при очередной их беседе. – Я мало что могу! Мало что могу, когда все против вас!!!

– Ну что? Что против? – талдычила она, прикрывая трясущиеся губы ладошкой. – То, что у меня нет алиби?! Так у любого нормального человека, не собирающегося совершить преступление, его нет! Многие спят в одиночестве. Гуляют так же. Отдыхают! Если бы я собиралась кого-то убить или покалечить, уж я бы об алиби позаботилась, поверьте мне! Мозгов у меня на это точно хватило бы!

Он снова кивал и смотрел с сочувствием. Потом разводил руками, подписывал ей пропуск и отпускал, с каждым разом все неохотнее, как ей казалось.

Нет, сегодня он ее немного приободрил.

– Вы, наверное, единственная, у кого нет мотива для убийства вашего отца, – проговорил он, провожая ее до двери кабинета.

– А я что говорю! – подхватила она. – Мне ничего не было от него нужно, ничего! У меня все есть! Работа, квартира, дом, деньги… Что я могла выиграть от его смерти, если квартиру он Мишке завещал?!

– А месть как, не прокатывает? – с надеждой воззрился на нее Шпагин.

– Чего же я так долго ждала тогда? Он давно решил все оставить Мишке и не скрывал этого. Зачем мне было его калечить?! К тому же… К тому же не факт, что это я там была в тот день.

– А кто тогда, Маша? – Шпагин укоризненно в который раз качнул головой и проговорил со вздохом: – То, что вы были у отца, – это бесспорно. Но почему-то этого не помните, отсюда считаете, что не были у него. Вы были, Маша, там, были, этот вопрос можно считать закрытым. Есть свидетельские показания и…

– Ну какие показания, Игорь Алексеевич?! Какая-то подслеповатая старушенция видела будто бы меня со спины… А что видела, собственно?!

– Волосы, плащ, сапоги.

– И что?! Это все может принадлежать сотне других женщин. Тысяче! Это просто… Это просто совпадение!

Он в такие совпадения не верил. Маша, к слову, тоже. И спустя неделю начала верить в то, что она в самом деле была у отца, просто не помнит этого. Может, и была, но не била! Точно не била его! И уж точно не обыскивала его квартиру!

Тогда что она там делала?? И почему ни черта не помнит??

Маша накинула халат на ночную рубашку, обулась в тапочки и вышла на балкон. Ветер поутих, перестав мотать чужую форточку и оставив в покое ветки деревьев. Стало так тихо, что слышно было гудение неоновых огней на торговом павильоне в десяти метрах от ее подъезда и суматошную собачью возню у помойных ящиков. Небо заволокло плотными облаками, обещающими к утру дождь. Скоро наступит еще один ненастный, безрадостный, полный тайн и загадок день.