Камуфлет - Антон Чиж

— Господин жандармского корпуса ротмистр изволил видеть меня по делу, касаюфемуся моей жены. Покорнейфе вас слуфаю, — блаженно проговорил Ванзаров, словно за дверью кабинета сердце не прыгало наружу.

Модль поднял исписанный лист:

— Это допрос извозчика Герасима Петрова Растягаева, который показывает, что вчера коллежский советник Ванзаров дал ему пять рублей ассигнациями, чтобы он скрыл факты, касающиеся преступления, совершенного госпожой Ванзаровой. А это, — ротмистр продемонстрировал другой листок, — показания дворника Епифанова, который полностью подтверждает некоторые факты, изложенные Растягаевым. Что скажете?

— Простите, господин ротмистр, о каком преступлении вы говорите?

— А вы о каком, господин чиновник сыскной полиции?

— О пропаже сундука князя Одоленского. В связи с чем и был допрофен Растягаев. А награжден мною соверфенно официально, по просьбе пристава Выборгского участка Фелкинга, как оказавфий помофь следствию. И при чем тут моя супруга?

Блеф с толку сбил, но ненадолго. Модль решительнее принялся за свое. И тут оказалось, что подозревается Софья Петровна всего-навсего… в перевозке запрещенной литературы. Ротмистр понятия не имел о «чурке», но знал, что госпожа Ванзарова возила на извозчике сундук. «Охранка» не знала о трупе, следовательно, ее агенты не были в Выборгском участке, но каким-то образом нашли Растягаева. Однако о Пряникове, томившемся в темнице Казанского участка, не знали. Мало назвать эти обстоятельства «странными».

— Позвольте взглянуть книжечку, — благолепно попросил Ванзаров.

На край стола швырком полетел томик в бумажном переплете. Точно такой лежал в кармане коллежского советника. Выходит, тираж удачно подбросили на дачу. Чтобы у ротмистра не возникло подозрения, пришлось полистать роман с озабоченным видом.

— Это опасная литература? — осведомился Родион Георгиевич.

— Самого подстрекательского толка.

— Как я понял, беллетристика, фантазии, художественный вымысел?

— Тем хуже! — припечатал жандарм.

— Ладно, ротмистр, все это мило, а теперь выкладывайте, зачем я вам сдался? — без всякой подготовки Родион Георгиевич пошел первым.

И сорвал банк.

Модль куснул губу, указал Ванзарову на стул и проговорил многозначительным тоном:

— Я уполномочен сделать предложение от лица вам известного.

И правда, Ванзаров неплохо знал могущественного начальника «охранки».

— Полк… То есть он предлагает оказать небольшую услугу, в уплату за которую мы закроем глаза на неблаговидное поведение вашей супруги.

Что делать, пришлось согласно кивнуть.

— Необходимо, не привлекая лишнего внимания, выяснить все возможное о неком тайном обществе, члены которого называют себя содалами. Вернее, не столько об этом обществе, сколько об участии в нем и роли князя Одоленского. Раз уж вы разыскиваете его сундуки, не надо объяснять, почему мы не можем заняться этим делом?

Безусловно, коллежский советник оценил деликатность момента: «охранка» и впрямь даже помыслить не смела коснуться лица, которому оказано высшее покровительство. И тем не менее он спросил:

— Могу ли знать, какие именно сведения требуются?

— Мы знаем, что содалы намерены провести на днях некую акцию, направленную против устоев государства. — Ротмистр стал многозначительным и серьезным. — Где и когда — неизвестно. Единственная ниточка — князь. Займитесь им так: устройте провокацию с молоденьким студентиком, пусть его найдут жестоко изнасилованным, а он и свидетели покажут на князя, возьмите Одоленского как подозреваемого, тряхните хорошенько в «сибирке». В уплату за свободу и молчание пусть расскажет о содалах. Он хоть и спорт-мэн, но духом слаб, расколется быстро. А с вас и спросу никакого.

Как всегда, план «охранки» был простой, надежный и неподражаемый. Одно плохо: запоздалый. В чем и пришлось честно признаться.

— Что это значит? — насторожился Модль.

— Князь Одоленский найден сегодня мертвым в своей постели. Убит ночью неизвестным, с которым проводил время. Я приехал прямо из его особняка.

Игра в «гляделки» входит в набор важных навыков в сыскной полиции. Ванзарову в ней не было равных. Не всякая кобра стерпела бы такой взгляд! Но и выдержка ротмистра заслужила всяческую похвалу. Так что дуэль окончилась вничью. Модль кинулся к телефонному ящику и попросил обождать в приемной. А когда Родиона Георгиевича позвали, снова буравил немигающими глазами:

— Условие в силе. Занимаетесь расследованием убийства и одновременно ищете содалов. Живыми или мертвыми. Уж как получится.

— Позвольте узнать название обфества.

— Что-то вроде «Братья крови» или «Кровавый союз», белиберда какая-то, игрушки интеллигентские. Для вас это значения не имеет… Находите содала, берете его, вынимаете признание, что он содал, и немедленно вызываете меня. До всех протоколов и допросов.

— Я дам согласие после свидания с женой.

На лице Модля мелькнула тень, означающая улыбку:

— Езжайте домой и устраивайте свидания сколько душе угодно.

Родион Георгиевич заторопился к выходу.

— Учтите, это арест, хоть и домашний! — крикнул Модль вдогонку. — В случае попытки бежать дворнику дан приказ поднять тревогу, а филерам — стрелять на поражение.

Что тут говорить! Ванзаров и сам надел бы пудовые кандалы на тапочки супруги.