Тождественность любви и ненависти - Чингиз Абдуллаев

– И вы с ней расстались?

– Хуже. Мы с ней разорвали всякие отношения. Она пыталасьменя убедить, что мне нужно остаться в Москве. Сейчас понимаю, что она простоне хотела, чтобы я уезжал. Но говорила это совсем иначе. Она тоже была оченьмолодой и не умела скрывать своих эмоций. Слово за слово, и мы поспорили. Потомразозлились. Потом поругались. И я ушел. Ушел, как выяснилось, на много лет.

Он помолчал, отвернувшись в сторону. Незаметно потер правыйбок, сморщился, очевидно, от боли. Затем сказал:

– В молодости мы бываем излишне эгоистичны. Я уехал вНовосибирск, а она вскоре вышла замуж за это ничтожество. И через два годаразвелась. Потом у нее появился еще какой-то друг. Когда я вернулся в Москву,мне сказали только о ее замужестве, и я решил больше ей не звонить. А она к томувремени уже собиралась разводиться. Вот так глупо я поступил. Потом всеизменилось. Я вернулся в восемьдесят восьмом в Москву, и это был уже отчастииной город. И я был немного другой. А потом события нарастали как снежный ком.И в девяносто пятом я отсюда просто сбежал.

Чхеидзе вздохнул. Затем добавил:

– Тогда меня хотели убить. Или запугать. Но я не думаю, чтоте проблемы могут возникнуть опять. У меня нет ни земли, ни зданий, из-закоторых меня хотели устранить. Ничего нет. Все мои деньги в банках и вразличных зарубежных компаниях. Даже убив меня, их невозможно получить. Но ктои зачем должен меня убить, я не понимаю.

– Вы снова о предсказании.

– Я все время об этом думаю. Ведь цыганка нагадала иСамойлову. Сказала, что он станет руководителем, нечто в этом роде. Он ведьсразу заменил Касаткина. Только цыганка ему нагадала будущие неудачи. И я ужесейчас знаю, что, если со мной что-нибудь случится, то весь проект их компанииполетит к чертовой матери. Получается, что одно было увязано с другим. СмертьКасаткина отложила мою смерть на два дня. А после того как убьют меня, уСамойлова ничего не получится. Это понятно и без предсказаний гадалки.

– И за эти два дня, после аварии, вы выстречались только сИриной?

– Нет, – ответил Давид Георгиевич, – конечно нет.Иначе все было бы достаточно просто.

Он посмотрел в окно. Видно было, что попытка задатьследующий вопрос ему дается с трудом. Но он его все-таки задал.

– Она сказала, что вы познакомились с ней в Румынии ешедвадцать лет назад. Вместе отдыхали? Или вместе поехали?

Дронго понял, что его собеседник тоже ревнует. Ему быловажно знать, какие чувства испытывал к Ирине сам Дронго, которого она нашлачерез столько лет.

– Разве она вам не сказала? – осторожно спросил он.

– Сказала, что знакома с вами достаточно давно. Но уже многолет не разговаривала с вами. Нет, она мне ничего не сказала. Она должна былачто-то сказать?

– Конечно нет, – спокойно ответил Дронго, – мывстретились в Румынии, когда она прилетела туда на один или два дня делатькакой-то специальный репортаж об отдыхающих. А я тогда работал в системеИнтуриста и помогал ей с репортажем. Мы расстались хорошими друзьями, а потомна много лет потеряли друг друга из виду. Москва большой город. И я с трудомвспомнил ее, когда она мне позвонила.

Он лгал. И делал это сознательно. Он понимал, какие чувстваиспытывает к этой женщине Давид Чхеидзе, так и не нашедший своей любви в этойжизни. И его постоянные спутницы в глянцевых журналах были лишь неудачнойпопыткой отвлечься от единственной и настоящей любви, которая была в его жизни.Поэтому спустя столько лет Дронго не хотел вспоминать действительные детали ихвстречи. И не мог рассказывать о них своему собеседнику. За эти годы он сталмудрее и опытнее.

– Она и сейчас хороший журналист, – согласилсяЧхеидзе, – и очень красивая женщина. Я когда ее увидел, просто испугался.Она стала гораздо интереснее. Как говорят французы: женщина – это вино и сгодами она делается все лучше и лучше. Это как раз пример Ирины. Тогда она быланеопытной девочкой, такой домашней и уютной. А сейчас настоящая аристократка.Она тонко чувствует ситуацию, понимает людей, умеет слушать и слышать. В общемона очень изменилась за эти годы и изменилась в лучшую сторону.

Дронго слушал, стараясь не выдавать своего волнения. Ведь ихпоследняя встреча в Мангалии тоже не была рядовой. Очевидно, она помнила обэтом всю свою жизнь и этот печальный опыт тоже закалил ее характер. А виноватбыл во всем только он один. Но рассказывать об этом он не спешил.