Вилла розовых ангелов - Антон Леонтьев

Через два дня, семнадцатого января, в приемную агентства зашла девушка лет двадцати. Шустрый молодой человек Саша, который инструктировал нескольких посетительниц, помогая им заполнить анкеты, ощерился, поедая глазами незнакомку. Еще бы, было на что полюбоваться: стройные ножки, которым, казалось, не было конца, обтягивали ажурные черные колготки, аппетитная грудь выделялась под белой водолазкой, а юбка поистине заслуживала наименования мини. Красотка, приоткрыв пухлые розовые губки и распахнув огромные зеленые глаза, обрамленные длиннющими черными ресницами, поправила платиновые волны волос (изящные пальчики были увенчаны непомерными бордовыми ногтями) и кокетливо просюсюкала:

– Здравствуйте, я на ваше объявление в газете наткнулась, вот в Испанию хочу поехать!

Саша, моментально забыв о девицах, которым только что строил глазки, галантно произнес:

– Ты попала туда, куда нужно! Уверен, что самое позднее через две недели ты отправишься туда!

– Меня зовут Оленька, – жеманно произнесла девица и хихикнула, – и я всю жизнь мечтала попасть за рубеж!

Оленьку возжелал увидеть и Альберт Феокистович. Он остался более чем доволен студийными фотографиями, которые девушка показала ему. Его рука несколько раз якобы случайно оказывалась на коленке Оленьки, но она, продолжая чирикать о своем желании отправиться в Испанию, каждый раз весьма небрежно шмякала по ней крошечной сумочкой.

Альберт Феокистович мельком просмотрел заграничный паспорт Оленьки.

– Ага, Данилина Ольга Андреевна... – произнес он. – Хм, на фотографии ты на себя совсем не похожа...

Сердце у Оли от этих слов ушло в пятки – а вдруг Толкунов узнает в ней девушку, которая разыскивает свою сестру, сгинувшую в Испании?

– Фотограф был плохой, – дрожащим голоском пояснила Оленька.

Однако Альберт Феокистович уже потерял всяческий интерес к паспорту и, отложив его в сторону, заметил:

– Такой ты нравишься мне намного больше, Оленька! Кстати, была у нас уже одна Данилина...

Оля снова перепугалась. А Толкунов пояснил:

– Евгенией зовут, она три раза в Испанию ездила, на квартиру себе заработала. Вот и тебя подобное ожидает...

Значит, о Ларисе Данилиной Толкунов предпочел забыть. Ольга заполнила анкету, сделав три грамматические ошибки и дважды переспросив, с каким количеством «с» и «н» пишется незнакомое слово «Барселона». Альберт Феокистович, получив от нее восемьсот пятьдесят долларов, заявил:

– Ну вот и хорошо, Оленька. Телефон мой у тебя есть, новая партия девушек поедет в конце месяца. Так что собирайся, дорога предстоит дальняя. Сначала в Москву – за визой, а оттуда – в аэропорт и в Испанию.

Оля и сама поверить не могла, что у нее получилось. Раньше Альберт и смотреть в ее сторону не хотел, а стоило натянуть мини-юбку, изменить прическу, сменить очки на цветные контактные линзы – и он уже вьется вокруг нее, как шмель около горшочка с медом. И самое главное: он ее не узнал!

Альберт Феокистович не обманул, двадцать шестого января, под вечер, он позвонил Ольге домой.

– Оленька, могу тебя обрадовать: послезавтра, во вторник, ты в числе прочих девушек едешь в Москву. Вас будет сопровождать Саша. Так что готовься, Оленька!

Нина Сергеевна, узнав, что Оля отправляется в столицу, а оттуда, по всей видимости, в Испанию, в последний раз попыталась воспрепятствовать поездке:

– Дочка, прошу, одумайся!

– Мама, от Лорки нет известий уже почти полтора месяца! – ответила девушка, у которой от вида всхлипывающей мамы разрывалось сердце. – Да и тетя Таня, ты сама знаешь, пить начала. Никого исчезновение Лорки не интересует, никто помочь нам не хочет. Так на кого же, кроме как на себя, надеяться?

В последнюю ночь в Нерьяновске Олю снова мучил непонятный кошмар – она, теперь уже с Лоркой, бежала по тропическому лесу и снова спотыкалась о скелет с рыжими патлами и отвалившейся нижней челюстью, но на сей раз сестра помогла ей подняться, и они вместе понеслись дальше. Оля знала: тот, кто их преследует, пощады не знает. И вот они оказались перед скалой, затянутой лианами. С двух сторон – пропасть, впереди – каменная стена, забраться на которую невозможно, а позади – безжалостный преследователь. Они с Лоркой, схватившись за руки, прижимаются спиной к скале, и...

Что произошло с ними дальше, Оля не узнала, потому что заныл электронный будильник. Автобус отправлялся в одиннадцать, до этого требовалось перевоплотиться из кандидата филологических наук Ольги Андреевны Данилиной в глуповатую Оленьку – навести марафет и соответствующим образом одеться. Нина Сергеевна, отпросившаяся с работы, хлопотала на кухне, готовя завтрак и что-нибудь перекусить в дорогу. Пожаловала и тетя Таня. Глаза Татьяны Абдурахмановны подозрительно блестели, ее окружало сладко-терпкое облако. Наверняка тетя Таня вылила на себя половину флакона французских духов польского производства – тяжело переживая исчезновение единственной дочери, она пыталась заглушить свою боль при помощи алкоголя и всячески это скрывала.

Обе женщины вызвались проводить Олю до автовокзала. Вещей у Ольги было немного – небольшой чемодан, дорожная сумка и рюкзачок. На автовокзале мамаши, тети и бабушки, вытирая слезы, обнимали окрыленных надеждами девиц, папы, братья и женихи запихивали в багажное отделение их скарб, Саша со списком в руке контролировал отъезжающих.

– Ах, Оленька, давай грузи свою поклажу, – сказал он, поставив в списке галочку против ее фамилии. – Ты – последняя. До отправления автобуса пятнадцать минут.

Нина Сергеевна обняла дочку, Татьяна Абдурахмановна залилась слезами и прошептала: