Неслучайная ночь - Ольга Володарская

Ульяна кашляла уже минут десять. Как начала, едва сделав затяжку, так и не могла остановиться.

– Ты, случаем, не хохлушка? – хихикала Диана, глядя на страдания Ульяны.

– Нет, а что?

– Жабнула так жадно, будто у тебя сейчас отнимут.

– Что я сделала? – не поняла Мичурина.

– Ну, затянулась…

– А… Так я ж не знаю, как надо… – Кашель помешал ей договорить.

– Попейте! – Егор потянул Ульяне стаканчик с соком. – Трава крепкая, надо поаккуратнее.

Ульяна благодарно кивнула и залпом выпила сок. Стало получше. Но горло все еще саднило.

– И как ощущения? – полюбопытствовала Диана, попыхивая сигареткой – она сунула ее в рот сразу после трубки.

– Да никак!

– Странно… – Диана зажмурилась, как сытая кошка. – А мне хорошо-о-о…

– С первого раза никого не цепляет, – заметил Дрозд. И почему-то засмеялся.

Остальные, что еще более странно, последовали его примеру. И уже через пару секунд все трое громко ржали, запрокинув головы.

Ульяна отошла от веселящейся компании и уселась прямо на песок. Море плескалось в двадцати сантиметрах от ее ступней. Звездное небо, казалось, раскинулось почти на том же расстоянии от макушки. Ульяна даже руку вытянула, чтобы его коснуться, но почему-то не достала. Наверное, оно немного поднялось, чтоб не придавить Ульяну.

«О чем это я? – хохотнула она мысленно. – Небо приподнялось? Чтобы не придавить меня? Шизофрения и мания величия в одном флаконе!»

И Ульяна засмеялась уже в голос.

– Как вы себя чувствуете? – раздалось прямо над ее ухом.

– Хорошо, – ответила она, не оборачиваясь. Узнала голос Егора.

– Рад… Но вы бы лучше встали с песка, холодно. Или подстелили что-нибудь под попу…

– А почему на «вы»? Не такая уж я и старая.

– При чем тут возраст? Я не «тычу» и двадцатилетним… – Егор опустился рядом с Ульяной на корточки. – Вот когда выпьем с вами на брудершафт, тогда и перейдем на «ты»…

– Что за ерунду вы придумали? Зачем нужны эти глупые ритуалы?

– Не знаю, – хмыкнул он. – Может, потому что с ними жить интереснее?

– Ну да, понятно… Лишний повод поцеловать малознакомую женщину.

– Какая вы проницательная! – расхохотался Егор.

– Не понимаю, почему вы еще здесь?

– А где мне быть?

– Бежать за шампанским!

Баринов хрюкнул, видимо, чтобы сдержать смех, поднялся на ноги и зашагал к дому. Ульяна обернулась и посмотрела ему вслед. Егор красиво шел. Уверенно, пружинисто, его фигурой можно было залюбоваться.

Из четырех друзей, если объективно оценивать, самым привлекательным был Ветер. Высоченный, под два метра ростом, ладно сложенный, с густыми черными волосами, лишь у висков посеребренными сединой, он сразу привлекал к себе внимание. Глаза – синие, нос – прямой, подбородок – волевой. В общем, мужчина с рекламы бальзама для бритья или одеколона под условным названием «Экстремал». Либо «Покоритель шторма» или «Оседлавший волну».

Славу Кравченко Ульяна также находила весьма привлекательным. Хотя тот был немного обрюзгшим: с животиком и четко наметившимся вторым подбородком. Но его классически правильные черты и, главное, невероятное обаяние компенсировали это. Улыбка и лучистый взгляд Кравченко завораживали. А если прибавить еще и умение Вячеслава сострить в нужный момент или отвесить комплимент, то было понятно, почему он пользуется таким невероятным успехом у женщин. Причем Ульяна сразу поняла: мужчина когда-то пережил сильную психологическую травму, после чего изменился до неузнаваемости. Его цинизм был явно приобретенным. И это, пожалуй, больше всего притягивало к Славе женщин. Каждая наверняка думала: да, он страдал и очерствел, но я смогу растопить его сердце…

Марк был полной противоположностью Славе. Он производил впечатление искреннего добряка, человека удивительной души. Ульяна даже не думала, что такие люди еще сохранились в наше время. Но, возможно, Марку просто повезло, и судьба не возила его мордой по асфальту, вот он и остался таким цельным. А с другой стороны, может, именно за цельность и доброту судьба его миловала?

Внешне Марк Ульяне тоже понравился. Мелковат, конечно, и чересчур хрупок, но лицо приятное. Как говаривали во времена ее студенчества – «обезображенное» интеллектом.

Последний из дружеской четверки, Егор, вызвал поначалу у Ульяны острое неприятие. Его кличка – Барин – показалась очень ему подходящей. Самодовольный, важный, если не сказать – напыщенный. Говорит мало, больше слушает, причем с таким отстраненным видом, будто он – даже не барин, а царь-император, к которому подданные на поклон пришли. По мнению Ульяны, Егора не делала краше даже его великолепная фигура и весьма привлекательный сочный рот. «У мужика явная мания величия, – подумалось ей. – Даже странно, что остальные этого не замечают».