Книга предсказанных судеб - Мария Очаковская

– Но та смерть совсем другое дело. Между ними нет связи.

– Как знать… Они оба состояли в свите графа, верно ему служили. Навряд ли найдется кто-то, кто бы пользовался у его милости большим доверием.

В этот момент разговор наш пришлось прервать, так как в часовню вошел кузен Анри.

– Я вас искал, милейшая Алиэнора. А вы, оказывается, здесь, и не одна… – произнес он с улыбкой. – Будь я на месте моего брата, то непременно мучился бы ревностью, видя, как много времени вы проводите в обществе мужчины.

– В обществе монаха, – исправила его я. – Так зачем вы меня искали?

Анри многозначительно посмотрел на фра Микеле, который тотчас, извинившись, вышел. Чтобы не оставаться наедине с кузеном, я намеренно окликнула сынишку, гулявшего с няней во внутреннем дворе подле часовни. И тому были причины.

Не прошло и десяти дней с тех пор, как он приехал к нам в Помар, и за это время супруг мой, прежде почти не замечавший моего присутствия, стал изводить меня ревностью. И виной тому был отнюдь не ученый монах! А сам кузен Анри, и его глупые комплименты, и братские лобызания, которыми он немало докучал мне. Чувствуя, что за признаниями в братской любви стоит нечто другое, я старалась избегать общества родственника.

«Вот же принесла его нелегкая! – нередко повторяла мне Татуш – она Анри недолюбливала. – И что ему не сиделось в Пьемонте! Его слуга рассказывал, что при дворе у тамошнего герцога мессир Анри в большом почете, ходит в бархате да парче, имеет хорошее содержание».

И вот тогда, в часовне, ощутив неловкость от его нескромного взгляда, я, как только к нам подбежал Роллан, предложила выйти прогуляться. На дворе, не в пример обычному декабрьскому дню, было тепло и светило солнце. Кроме нас с Анри, Роллана и его няни хорошая погода расположила к прогулке еще нескольких благородных дам из числа гостей. Наслаждаясь зимним солнцем, мы, приятно беседуя, проследовали к Лебяжьему ручью. Из разговора я узнала, что наши гостьи готовятся к отъезду – они ссылались на какие-то неотложные дела. Оценив их деликатность, я догадалась, что, скорее всего, их напугали события прошедшей ночи. По счастью, Анри не заводил об этом разговора в присутствии дам, не вспоминали о них и за ужином. Трапеза была недолгой. Выказав должное радушие гостям, число коих заметно сократилось, я вернулась к себе, решив скоротать время за чтением Помарского часослова. А сын, дочурка и няня Татуш составляли мне в этом приятную компанию.

В ту пору, о которой я веду речь, часослов выглядел не так, как теперь. Фра Микеле лишь трудился над ним. Иллюминаций[35]же в нем не было вовсе, потому что два художника из Брюгге, нанятые графом для исполнения рисунков, приехали к нам после Рождества. – Пожилая дама прервала рассказ и велела слуге принести еще дров.

– О! Я припоминаю, что будет дальше, – подтолкнув соседа локтем, сказал Жакино. – Будет очень страшно! Когда вы и брат Микеле спустились в старый ледник…

– Возможно. Только вам, любезный внук, не пристало раздавать тычки и сидеть развалясь, подобно ремесленнику на постоялом дворе. А кроме того, вы уж простите мои замечания, но от розовой воды, которой вы сегодня так обильно себя окатили, хуже чем от курильницы с ладаном у меня из глаз бьет слеза. Не могли бы вы, месье, сделать шаг назад…