Алая роза – символ печали - Марина Серова

Мое знакомство с главным редактором журнала «Оно» прошло классически: я вошла в приемную, где сидела, тщательно подпиливая длинные холеные коготки, классическая секретарша, имя которой, как и краткую характеристику, я знала априори благодаря бесценному досье Виктории — Анюта Цветкова, длинноногая, бойкая и жутко любопытная блондиночка в мини-юбочке, чьи пухлые губки в стиле Ким Бесинджер тут же растянулись в приветливой улыбке.

— Добрый день. Вы что-то хотели?

И голосок у нее был идеально подходящий для профессии секретарши: приторно-сладкий, как надкушенный эклер.

Я улыбнулась чуть суровее и решительнее.

— Добрый день. Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я — частный детектив. Пожалуйста, доложите вашему шефу, что я хотела бы с ним поговорить по поводу смерти сотрудницы вашего журнала Маргариты Трубниковой.

Секретарша округлила глазки, вскочила, как ужаленная, и торопливо застучала каблучками к двери шефа. На минутку исчезла за ней, тут же появилась вновь, широко распахнув передо мной створку.

— Прошу вас, проходите. Александр Александрович вас ждет.

Как хотите — не люблю заставлять людей долго ждать. Я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Александр Александрович Иванищев (для своих — Сан Саныч) на все сто процентов совпадал с характеристикой, данной ему Викторией: невысокий худощавый мужчина, абсолютно лысый и унылый, при виде меня несколько нервно поднявшийся и даже попытавшийся улыбнуться.

— Здравствуйте, э-э-э… Татьяна Александровна. Признаться, впервые встречаюсь с частным детективом. Присаживайтесь.

Несколько минут мы молча глазели друг на друга. Я сознательно молчала, вынуждая редактора первым сделать шаг. И он его сделал: откашлявшись и вдруг густо покраснев, спросил внезапно осевшим голосом:

— Почему вы ни о чем не спрашиваете? Вы ведь пришли, чтобы задавать вопросы? Если я все правильно понял…

Я вздохнула.

— Трудно задавать вопросы, когда и не знаешь, что спросить. Ведь, насколько я знаю, ваш журналист Маргарита Трубникова была чудесным человеком, и ее все любили. В таком случае возникает вопрос: кто же мог ее убить? Невольно попадаешь в тупик. А вы как думаете?

Он еще больше смешался, вновь закашлялся, а все его лицо так и переливалось всеми оттенками красного.

— А что я должен думать? Я ведь не детектив. Могу лишь заверить вас, что лично я Маргариту не убивал.

Браво! Он пытался шутить.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, Александр Александрович. Но вот кто же, на ваш взгляд, мог это сделать? Ведь, повторюсь, до сих пор я только и слышу, что врагов у нее не было, ее все любили.

Судя по лицу редактора, по тому, как он упорно опускал глаза, чтобы, не дай бог, не встретиться со мной взглядом, он был вполне в курсе редакционных сплетен, чтобы понимать: факты говорят о другом — Марго мало кто любил, и у нее была масса врагов и завистников.

— Да, да, ее все любили, она была умница и красавица, — он начал нервно перекладывать всевозможные бумаги на своем столе, скрепки и кнопки, изо всех сил пытаясь сделать спокойное скорбное лицо. — Но женщины, вы ведь знаете…

— Что именно я должна знать про женщин?

Бедняга редактор! Он снова закашлялся и теперь уже побагровел, все так же бессмысленно перекладывая с места на место бумаги, явно не понимая, что его поведение может показаться подозрительным любому среднестатистическому частному детективу.

— Ну-у-у… У нас очень хорошая редакция. Но женщины есть женщины. Это, наверное, тоже как игра в детектив, — тут он бросил на меня короткий взгляд. — они любят обо всем поговорить, иногда такие подробности обсуждают, что стыдно слушать. Вот и Маргарита… Да, конечно, ее все любили. Но одновременно и немного завидовали. Она ведь была настоящей красавицей, каких мало. А к тому же еще и умница — такие статьи писала! Зачитаешься!

Наконец-то редактор успокоился! Впервые он говорил нормальным голосом, сложил руки на столе, как примерный школьник, и даже его лицо приняло почти нормальный цвет.

— Стало быть, по-вашему, Маргариту Трубникову вполне могли убить ее коллеги из зависти?

Как мало надо, чтобы вызвать у этого человека панику! Вновь — красные пятна на лице, нервные руки и все по старому сценарию!

— Нет, нет, я этого вовсе не хотел сказать! Коллектив нашей редакции — все люди достойные, среди нас нет убийц, чем угодно могу поклясться! Я просто имел в виду, что у такой девушки, как Марго, наверняка могли быть завистники. Ну, среди тех, с кем она училась, дружила — вам лучше знать, раз вы ведете следствие.

Тут он невероятным усилием воли сцепил руки вместе и постарался взглянуть на меня спокойно и мудро.

— Извините, все, что знал, я вам сообщил. А сейчас меня ждут дела… Мы готовим в печать новый номер журнала. Всегда рад…

Похоже, из бедолаги редактора я вытянула все, что было можно. Стоило отправиться к другим «достойным» членам редакции.

Я поднялась, мы с редактором пожали друг другу руки, и я отправилась далее.

Блондинка-секретарша разве что не отпрыгнула от двери, тут же сделав вид, что попросту проверяет, не надо ли заботливо полить денежное дерево, которое стояло на тумбочке у самой двери.

— До свидания!

Она практически выкрикнула эти слова, одарив меня широчайшей улыбкой.

— До свидания.

Я вышла в коридор и посмотрела на двери по обеим его сторонам. Так, к Инге мы уже заходили, с ней поговорим чуть позже, после знакомства с ее князем Игорем.

Бухгалтерия — не будем тут светиться, ибо есть вероятность, что кубышка Натали меня узнает…

Тут распахнулась одна из дверей в конце коридора, и мне навстречу энергично направился высокий крепкий мужчина шоколадного цвета — судя по интенсивности загара, все свободное время проводящий на даче или на пляже. Скорей всего, передо мной был Петр Иванович Наконечников — фото-ас журнала.

— Добрый день.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал веско, потому как парень готов был проскакать мимо меня, абсолютно не реагируя ни на мою несомненную привлекательность, ни на общий задумчивый вид.