Балканский синдром - Чингиз Абдуллаев

Он вышел первым. Следом вышли остальные. Николичу уже делали укол.

– Его нужно отпускать, иначе вы получите полного психопата, – убежденно произнес Дронго, обращаясь к Античу.

Тот пожал плечами.

– Это не в моей компетенции, – заявил он, – и я не думаю, что было бы сейчас целесообразно его отпускать. Он, безусловно, что-то слышал, ведь на пленке мы ничего не можем услышать, только лишь видеть.

– Неужели вы не понимаете, что просто сломаете психику парню? – мрачно спросил Дронго. – Он уже сейчас искренне верит в нечистую силу. Вы его просто загнали в угол, а сейчас добиваете. Я уже не говорю про те лошадиные дозы лекарства, которые вводили ему для подавления воли. Неужели вы считаете, что это могло пройти бесследно?

Орлич несколько озадаченно смотрел на Дронго, но все исправно переводил.

– Это вопросы не ко мне, – отмахнулся следователь. – Что делать с Николичем, решалось на самом высшем уровне.

Дронго не стал больше говорить на эту тему. Но когда они вышли из здания тюрьмы, он с изумлением увидел, что к их машине подходит Антич.

– Разве он поедет с нами? – поинтересовался Дронго у Павла.

– Да, он должен быть вместе с нами, когда мы будем беседовать с Недичем, – немного виноватым тоном доложил тот.

– Когда мы встречаемся с Недичем?

– Примерно через полтора часа, – ответил капитан.

– Скажите Античу, что мы едем в гостиницу, – попросил Дронго. – Если ему так важно присутствовать на нашей беседе, он может приехать к трем часам дня в прокуратуру. До свидания.

Орлич перевел эти слова не без явного удовольствия. Следователь мрачно кивнул, уже понимая, что приехавший эксперт просто не хочет возвращаться с ним в прокуратуру в одной машине. Дронго и Орлич уселись в салон автомобиля, и водитель отъехал от здания тюрьмы.

– Давайте в какой-нибудь приличный ресторан, – предложил Дронго, – у нас есть еще полтора часа.

– Вы его обманули, – понял Орлич.

– Нет. Просто не захотел обедать в его компании. Они мне все очень не нравятся. Ни прежний Бачанович, ни нынешний Антич. Нельзя быть такими жестокими и бескомпромиссными. Чтобы любым способом добиться результата, они готовы даже угробить этого молодого человека.

– Вы думаете, они делают это нарочно? – спросил Орлич.

– Надеюсь, что нет. Им просто результат важнее человека. Типичный синдром следователей, когда в погоне за результатом забывают о конкретных людях.

Орлич сказал водителю, куда им ехать, и тот повернул машину направо. Дронго устало откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Вам нужно немного отдохнуть, – заметил Павел, – вы слишком переживаете из-за этого дела. Думаю, что с Недичем вам будет полегче.

– Я в этом уверен, – сказал Дронго, не открывая глаз. И тут же почувствовал, как замер капитан. Даже сквозь закрытые глаза.

– Почему? – шепотом спросил Орлич.

– Слишком много совпадений, – пояснил Дронго. – Недич попадает в охрану буквально накануне этого важного совещания, его никто раньше не видел и не знает. Ему поручают фактически дублировать охрану Николича, и его единственного впускают в дом. После ареста его почти сразу отпускают. И, наконец, руководителя следственной группы Бачановича, который слишком активно разрабатывает линию Недича, просто отстраняют от руководства следственной группы, а появившийся Антич даже не позволяет мне нормально общаться с Николичем на эту тему и вообще обсуждать Недича. При этом Бачановичу прямо говорят о государственных интересах, в силу которых Недича нельзя особо допрашивать. Все понятно и без дальнейших пояснений. Недич – не обычный сотрудник охраны, а наверняка высокопоставленный офицер службы безопасности, специально приставленный к Баштичу на время этого совещания. И именно этим объясняются все метаморфозы, произошедшие с ним. – Открыв глаза, он посмотрел на ошеломленное лицо Орлича и снова закрыл их.

Орлич целую минуту сидел молча, словно опасаясь нарушить молчание, а потом неожиданно спросил:

– Как вы это поняли?

– Значит, вы тоже об этом знали, – добродушно произнес Дронго. – Я примерно так и думал, просто мне, как иностранцу, нельзя было об этом говорить. И не нужно так волноваться. Я не собираюсь выдавать ваши секреты иностранным спецслужбам. Просто мне не нравится, когда меня держат за дурака.

Жаль, что он не видел, с каким восхищением и изумлением смотрит на него капитан Павел Орлич.