Балканский синдром - Чингиз Абдуллаев

– Вот номера счетов в банке, – показал распечатку Дронго. – По-моему, вы ведете себя глупо. Или намерены по-прежнему играть роль ревнивого мавра? Нужно наконец признаться, что вы придумали и продумали убийство, которое можно было раскрыть исключительно благодаря мелким ошибкам, допущенным вами. Вы не могли знать про шеф-повара Ландольфи, который расскажет мне про заранее оформленные заказы. Не могли знать о том, что я встречусь с Даниэлой и она вспомнит золотой кулон на груди вашей супруги. Не могли знать про портмоне, которое с силой швырнет Баштич, раздраженный тем, что сын отнимает у него так много времени, а потом вы повредите ему правое плечо, и любой врач скажет вам, что при такой ране поднимать руку очень больно. И наконец, вы не могли даже представить себе, что сам премьер выступит в роли свидетеля, рассказав мне о том, как не дождался вас в тот вечер и как вы ему позвонили с сообщением о смерти Баштича. Оно произошло ближе к семи. Через несколько минут вы вышли из своей комнаты и пошли провожать свою жену. Затем сели ужинать с остальными гостями и устроили показательный ложный телефонный звонок, сделав все, чтобы создать видимость своего безусловного алиби.

Дронго обернулся, взглянул на Вукославлевича.

– Где распечатки его счетов? – нервно спросил заместитель прокурора республики, протягивая руку.

Дронго передал ему бумаги.

– Вы будете арестованы, и вам предъявят обвинение в создании преступной группы и умышленном убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. А также в убийстве чиновника при исполнении им своих служебных обязанностей и, возможно, даже в измене родине, – сообщил Вукославлевич, обращаясь к Петковичу.

Тот посмотрел на жену и опустил голову.

– А я тебя предупреждала, – неожиданно заговорила она. – Ты мог спокойно делать карьеру, но захотел получить все и сразу…

Дронго подумал, что теперь против Петковича выступит и его собственная жена. В конце концов она должна будет доказать, что не являлась участницей преступной группы и не была соучастницей преступления. И наверняка она не очень уважает человека, который готов был примириться с ухаживаниями за своей женой влиятельного босса ради карьеры и денег. Петкович, конечно, видел тот злополучный кулон. Может, даже не просто видел, а прекрасно понял, кто и зачем его подарил. Как понимал и то, зачем вице-премьер приглашает его вместе с супругой на этот обед и под любым предлогом собирается удалить из дома, чтобы остаться с его супругой наедине.

– Получается, что Баштич сам полез навстречу своей гибели, – задумчиво произнес Обрадович.

– Да, – ответил Дронго, – и именно поэтому вам так трудно было раскрыть это, как вам казалось, загадочное преступление.

– И кто-то еще смел меня осуждать, – громко произнесла торжествующая Даниэла. – Теперь я потребую, чтобы меня вернули на мое прежнее место. Скажите, господин эксперт, вы не откажетесь за меня похлопотать? – Она подмигнула Дронго.

– И вы тоже, – с отвращением спросила Видрана Петкович, посмотрев на эксперта, – сразу сошлись с этой женщиной? Я думала, что вы умнее.

– Очевидно, нет, – добродушно возразил Дронго. – Мы, мужчины, все немного похожи друг на друга. Как, впрочем, и вы, женщины.