Инкогнито грешницы, или Небесное правосудие - Марина Крамер

– Вы в дом идите, я тут сам…

– Погоди, я посмотрю, что с ним, – воспротивилась Марина, склоняясь к стонущему от боли Бармалею.

В себя пришли, наконец, и охранники в сторожке, выскочили во двор, засуетились, забегали. Марина только усмехнулась про себя – если бы этот снайпер хотел кого-то убить, тут за прошедшее время была бы уже гора трупов, и она в том числе – как вишенка на торте. Но убивать никого не хотели – и именно потому у Бармалея прострелена голень, а не голова. Кто-то старается запугать Ветку – именно запугать, а не убить. Вот Беса хотели убрать, и это просто счастливая случайность или поразительное везение, что он остался жив после огнестрельного ранения в голову. В голову – а не в голень. Значит, есть что-то, о чем знает Виола и что нужно от нее этому странному снайперу. Осталось выяснить, что конкретно.

Оставив стонущего от боли Бармалея охранникам, Марина пошла в дом. Там было спокойно и тихо, и Коваль сообразила – не слышали ничего, сидят где-то в тех комнатах, куда не доносится шум со двора.

– Есть кто живой? – громко спросила она, сбрасывая шубу. – Ветка, ты дома?

– Да, проходи, я сейчас, – весело отозвалась Виола откуда-то сверху.

«Ну, веселость твою как рукой снимет, когда ты спустишься», – мрачно подумала Коваль, наклоняясь, чтобы снять сапоги.

Ветка сбежала по лестнице, одетая, против обыкновения, не в нечто голубое-шелковое-разлетающееся, а в простые джинсы и синюю футболку, с подколотыми кверху волосами и совершенно без намека на макияж, хотя прежде она из комнаты не выходила, не накрасившись. Подбежав к Марине, она обхватила ее руками, прижалась и прошептала:

– Ты приехала, моя девочка… ты вернулась…

– Погоди со своей любовью, дорогая, – жестко заявила Марина, отстраняя ее. – Новостей не желаешь?

– А… что? – с опаской спросила Ветка, даже не успев толком обидеться на подругу за такую холодность.

– Бармалея вашего снайпер подстрелил. Только что, во дворе, – Марина уставилась в лицо Ветки и внимательно следила за тем, как меняется его выражение.

Ведьма залилась мертвенной белизной, пошатнулась, удержалась, опираясь о стену.

– Господи…

– Да уж! Тут только к господу и взывать, – отозвалась Коваль, аккуратно обходя Виолу и направляясь в гостиную. – Ты извини, что я так по-хозяйски, но мне бы присесть – старовата я уже для таких потрясений, даже хмель весь прошел.

Виола немного отошла от известия, кивнула и пошла следом. Но в этот момент в дверях появился один из охранников и попросил ее выйти во двор. Приехал вызванный к Бармалею врач и хотел видеть хозяйку.

– Ты посиди пока, отдохни, я сейчас разберусь и приду, – сказала Ветка, набрасывая схваченную с вешалки куртку.

Откуда-то из глубины дома сразу возник коренастый блондин в спортивном костюме и, чуть отодвинув Ветку в сторону, шагнул из двери первым. «Новый телохранитель какой-то», – поняла Марина и усмехнулась – внешне парень был вполне во вкусе Веточки.

В маленькой гостиной Коваль упала в мягкое кресло, в котором обычно любил восседать Бес, откинулась на спинку и закрыла глаза. Начала болеть голова, и Марина пожалела уже, что пила коньяк. «Ничего, в крайнем случае Ветка поправит потом», – вяло подумала она, стараясь отогнать мысли о надвигающейся мигрени.

Ветка отсутствовала довольно долго, Марина пару раз вставала – из окна был виден двор, но там у машины суетились только двое парней – один спешно убирал кровавые следы, а второй осматривал в бинокль окрестности. Бармалея, видимо, унесли в коттедж, где обычно ночевали охранники, туда же ушли и врач с Веткой. «Интересно, кто у них нынче на этой должности, – подумала Марина, вспомнив невольно, с чего начиналась ее собственная «карьера» в криминале. – И как-то сейчас мой Валерка Кулик поживает?» Доктор Кулик был Марининым одногруппником, а потом много раз помогал и вытаскивал буквально с того света и ее, и ее парней. Он же помог Хохлу вывезти ее, тяжелораненую и почти невменяемую, в Англию. С тех пор они больше не встречались и даже не созванивались, и Марина испытала нечто вроде укола совести.

Она перешла в большой зал, где стояла наряженная елка, принялась рассеянно рассматривать игрушки, трогать нити серебристого «дождика» и мягкие пушистые гирлянды из искусственных снежинок.

Наконец вернулась Ветка со своим телохранителем. Тот проскользнул мимо открытой двери зала, бросив только беглый любопытный взгляд в Маринину сторону, а ведьма вошла и, тяжело вздохнув, села на диван.

– Хорошо отделался, голень навылет, заживет недельки за три.

– Да, повезло, – отозвалась Марина, глядя поверх головы подруги. – Фартовый Бармалей оказался… – Она помолчала пару минут, а потом вернулась к разговору: – Ну, ты и теперь ничего мне не хочешь сказать?

Ветка, уютно устроившаяся на диване, поджала под себя ноги и, передернув плечами, буркнула:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Да?! – Марина вдруг шагнула к ней и наклонилась близко к лицу, испугав этим ведьму. – Ты что же думаешь – мне больше нечем заняться, как летать сюда и разгребать какие-то дерьмовые кучи, да еще вслепую?! Нет, дорогая, так не пойдет, и больше ты меня не попытаешься поиметь, как в прошлый раз! То, что я тебе спустила тогда, сейчас у тебя не выйдет! Либо ты рассказываешь, что тут происходит и из-за чего весь сыр-бор мог разыграться, либо я сейчас же, сию минуту выхожу из этого дома и никогда – слышишь, на этот раз уж точно никогда! – сюда больше не возвращаюсь. И ты для меня тоже перестаешь существовать!

Она оттолкнулась рукой от спинки дивана и распрямилась. Ветка, вжавшись в гобеленовую обшивку, расширившимися от ужаса глазами смотрела на Марину и беззвучно шевелила губами. Такое агрессивное поведение Коваль испугало ее не на шутку. Она уже забыла, какой могла быть Марина, если вдруг что-то шло не так, как та хотела.

Коваль же, словно выпустив пар и успокоившись, отошла к окну и отдернула штору, краем глаза заметив, как это движение заставило Ветку напрячься и ощутимо вздрогнуть. Но Марина приоткрыла створку, закурила и села на край подоконника.

– И что же – ты так и будешь жить в зашторенных комнатах, передвигаться ползком и бояться высунуть нос на улицу? – на ее губах заиграла издевательская усмешка.

– У меня нет выбора, – пробормотала Ветка, ежась на диване. – Ты сама видела – обложили по полной. И тут уже не один снайпер.

– С чего ты это решила? – с интересом спросила Марина, устраиваясь на подоконнике удобнее и готовясь слушать.

Ветка вздохнула, понимая: выбора нет, нужно рассказывать хотя бы то, что ей самой известно.

– Понимаешь, – вздохнув еще раз, начала она, – утром сегодня я вдруг увидела место, с которого стреляли в меня ночью. Саня сходил с ребятами, проверил – да, сошлось. Но оттуда стрелять в Бармалея не могли – это с другой стороны, как раз там, где ты сидишь сейчас.

Коваль скосила глаза и вдруг увидела отверстие в стекле, заткнутое чем-то вроде синтепона и заклеенное скотчем.