Инкогнито грешницы, или Небесное правосудие - Марина Крамер

– Мама! Мама!

Худенький темноволосый мальчик лет восьми в спортивном костюме и бейсболке бежал к стеклянным дверям зала прилета, почти не видя ничего перед собой. Марина бросила Хохлу свою сумку и рванулась к ребенку, схватила его и чуть приподняла:

– Грегори! Грег, сынок, как я соскучилась!

Она целовала мальчика, гладила по волосам и едва сдерживала слезы.

– Мамуля, ты приехала! Папа говорил, что ты обязательно сдержишь слово и приедешь, – бормотал он, обхватив ее за шею и смешно тычась носом в щеку.

К ним подошел Женька, нагруженный, как носильщик, – Маринин чемодан, собственная сумка, ее сумка-мешок, футляр с саксофоном.

– Папа! – Грегори оторвался на секунду от матери и с удивлением уставился на черный футляр. – Что это?

– А это, сынок, новый бзик твоей мамы, – ухмыльнулся Женька, наклоняясь, чтобы чмокнуть сына в щеку.

– Женя, не надо! – предостерегающе попросила Марина, и Хохол подмигнул ей.

Отца Марина увидела не сразу, он, конечно, не успел за шустрым мальчиком и потому подошел только теперь, когда все трое уже шли к выходу на автопарковку.

– Мариша, детка! – старый журналист тянул к дочери руки, и она тоже шагнула вперед и обняла его.

– Папа, как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, детка, неплохо. Воздух морской, фрукты, тишина… Мы с Грегом вчера на лодке плавали, Кристас нам позволил. Корнелия сегодня пироги затеяла, Виола ей помогает.

– О, что-то я, пожалуй, от пирожков-то откажусь, – ехидно пробормотал Хохол, и Марина ткнула его в бок:

– Прекрати! Поедем домой уже, два перелета, я устала…

Ветка с Алешей сидели на террасе, мальчик пил сок и листал журнал, а ведьма рассеянно перетасовывала колоду карт Таро. Она не собиралась гадать, просто машинально ухватила колоду из сумки. Звук открывающихся ворот заставил ее вздрогнуть, и карты выпали из рук. Мельком глянув на них, Ветка испуганно вздрогнула – верхняя карта, единственная лежащая не «рубашкой» вверх, изображала Повешенного. «Перемены в жизни… что-то негативное… Господи, что опять?!»

– Алешенька, ты не вставай, я сейчас вернусь, – скороговоркой произнесла она и побежала во двор.

Марина выбралась из машины как раз в тот момент, когда Ветка подбежала и сразу схватила ее за руку:

– Мэриэнн! Господи, Мэриэнн! Я так долго ждала тебя…

– Отвали, Ветка, – предостерегающе произнес вышедший из машины Хохол.

– Женя, не надо, – попросила Марина примирительно.

Хохол только фыркнул и отошел к багажнику, принялся вынимать сумки. Грегори же бегом направился к Алеше, махавшему с террасы.

– Идем, я хочу поговорить обо всем сразу и больше не возвращаться к этой теме, – решительно взяв Ветку за руку, сказала Марина и потянула ведьму за собой на пляж.

Там, у самой кромки воды, Марина села прямо на песок, не заботясь о том, что пачкает джинсы, и посмотрела на подругу:

– В ногах правды нет.

Ветка послушно опустилась на песок рядом с Мариной и приготовилась слушать.

– Значит, так. Твой драгоценный супруг Гришенька жив и даже уже относительно здоров – раз смог выдержать перелет куда-то в Европу. Погоди, не выкатывай глаза, сама все расскажу, – предостерегающе велела она, когда Ветка вдруг развернулась к ней лицом и попыталась поймать взгляд. – Где он – я не знаю, можешь меня не сверлить. Тебе пока в Россию нельзя – за тобой охота продолжается. Твой Гриня составил завещание, по которому все его имущество делится на троих – ты, Алеша и Глеб. Так зовут его сына. Но, поскольку жить мирно твой Гриня никогда ни с кем не мог, то… помнишь, Ветка, Кадета? – вдруг спросила она, и Виола медленно кивнула, припомнив жабообразного, всего покрытого бородавками старика с мутным, словно прокисшим взглядом, с подачи которого Коваль обрела новую форму носа, а она сама – две пули в животе.

– Д-да… но он же… его же…

– Да, он же и его же, – подхватила Марина, раскуривая сигарету. – Но нашелся преемник. А отдавать долги твой муж, сама ведь знаешь, не особенно любит. И тогда попался под руку этому преемнику его незаконнорожденный сын. Задурили парню мозг, а тот и рад стараться – с детства обиженным рос.

– Обиженным? – вдруг раздула ноздри Ветка. – А ты не знала, что Гришка на его имя счет в австрийском банке открыл еще до того, как в наш город явился? И знал он все про этого сына, знал! И хотел, чтобы в двадцать один год у него деньги были! А этот сучонок…

– Тихо, не ори, – перебила Марина, сунув окурок в песок. – Пацан-то при чем? Он этого явно не знал.

– И потому родному отцу пулю в башку закатал?!

– Ветка, ты меня не слышала, что ли? Гришка жив.

– Это я и без тебя знаю! – огорошила ее Виола, и у Коваль зачесалась рука дать ей хорошую оплеуху. Чуткая Ветка это уловила и мгновенно стала мягкой и пушистой. – Мариш… он мне звонил сегодня утром, клянусь здоровьем Алешки. Я чуть с ума не сошла, когда его голос услышала.