Тело Милосовича - Алексей Митрофанов

— Много денег потратили, — сказал Милош, — только и всего.

— Деньги — это еще не все, — возразил Филатов. — Есть люди, на похороны которых никакими деньгами не заманишь.

Милош опять оглянулся, но ничего говорить не стал.

«И правильно, не возражай», — подумал Филатов, чувствуя нарастающее раздражение против Милоша. Не столько против него, сколько против самого себя, позволившего заморочить себе голову и отвлечь от дела. Ему вдруг захотелось, чтобы автомобиль поломался и он пошел бы дальше пешком, оставив Милоша и его водителя хлопотать возле машины. Впрочем, Милош и тогда, наверное, увязался бы следом.

Примерно через час машина въехала в какой-то городок. Попетляв немного по окраинным одноэтажным улицам, на которых было на удивление много дорожной полиции, они остановились у ворот какого-то дома. Милош оглянулся и посмотрел на Филатова.

— Приехали, — сказал он.

Они вышли, машина отъехала. Милош провел его во двор. Дом был такой же, как и многие по соседству, — белые стены, красная черепичная крыша, высокий бетонный забор. Просто дом. Над въездными воротами — нечто вроде павильона, тоже с двускатной черепичной крышей.

Охрана, завидев Милоша, пропустила их беспрепятственно. И раньше, на дороге, многочисленные полицейские кордоны их не останавливали, а полицейские из младших чинов отдавали Милошу честь.

Во дворе под старым развесистым деревом Филатов увидел забетонированную яму и подошел к ней. Яма была готова к приему гроба. Ему показалось, что здесь несколько дней работала целая строительная бригада. Филатов подумал, что яма похожа на разверзнутую черную пасть земли, которая рано или поздно поглотит каждого и станет медленно перемалывать, пока от того ничего не останется. Вот уж точно, мать сыра земля. Но только зачем же ее бетонировать? Ведь это противоречит библейскому «из земли тебя взяли, в нее же и уйдешь».

Пока Филатов осматривал яму, Милош нетерпеливо переминался рядом с ноги на ногу.

— А почему его хоронят здесь? — спросил Филатов.

— Такова воля семьи, — ответил тот словами, которые Филатов уже слышал от распорядителя похорон.

— Семьи? — уточнил он. — Или властей?

— Власти тут ни при чем, — повел бровью Милош. — Они просто не согласились выделить место на Аллее Героев. Но можно было похоронить чуть подальше.

— Его — и чуть подальше? — удивился Филатов. — Вы смеетесь? Он что, не достоин?

Слова Филатова задели Милоша, он помрачнел, сжал зубы и опять перешел на вы.

— Я — не смеюсь! — раздельно сказал он, и в его голосе зазвучала жесткость. — А просто рассказываю вам, как все было. Семья отказалась от выделенного участка, вот и все.

— И правильно сделали, — заключил Филатов в пику Милошу.

— Почему? — вскинулся тот.

— Потому что у него осталось немало врагов, а вандалов пока хватает. Уж лучше пусть лежит здесь под присмотром, чем там.

— Возможно и так, — согласился Милош, уже успевший взять себя в руки. — Пойдемте в дом — холодно.

Но Филатов не спешил. Он еще раз заглянул в яму.

— А почему дно тоже забетонировали?

Милош пожал плечами:

— На всякий случай — от грунтовых вод.

— Но кладбище нельзя устраивать там, где есть грунтовые воды, — заметил Филатов.

— Я не сказал, что они здесь есть, — маскируя раздражение, ответил Милош. — Я сказал — на всякий случай. И это не кладбище, а единичная могила.

— Могила — часть кладбища. А по закону кладбище должно располагаться не ближе двухсот метров от жилой зоны. Я сам участвовал в принятии закона о похоронном деле и вопрос знаю хорошо.

— Это по вашим законам.

— По любым. Санитарные нормы еще никто не отменял.

Милош не нашел что возразить и промолчал. Рядом с ямой лежала гранитная плита с высеченным именем и датами рождения и смерти.

— Как же будет выглядеть погребение? — спросил Филатов.

— Обыкновенно — гроб опустят в яму и накроют плитой.

— И все? — допытывался Филатов.

— А что еще? Скажут речи.

— Землей засыпать не будут?

— Нет.

— В Сербии всех так хоронят?

— Как?

— В бетонных ямах без земли.

— Нет, конечно.

— Тогда почему его решили похоронить именно так?

— Не знаю.

— Это не могила, — резюмировал Филатов. — Ненастоящая могила.

Некоторое время Милош подбирал подходящие слова.

— Я думаю, — наконец начал он, — что это ближе к склепу, если вы это имеете в виду. Склеп ведь не засыпают землей, верно?

— Но в склепе есть дверь, туда можно войти, — парировал Филатов. — А как войти сюда?

— Сюда и не будет никто входить.

— Тогда это не склеп.

— Это — склеп, — раздельно произнес Милош.

— Он был католиком или православным? — поинтересовался Филатов.

— Он не верил в Бога. А что?

— Ну, — начал Филатов, — в склепах хоронят католиков — это раз. А если он был атеистом, то склеп ему не нужен — это два.

— Я не разбираюсь в таких тонкостях, — ответил Милош. — Мы люди простые. Нам бы порядок обеспечить да проследить, чтобы без чрезвычайных происшествий обошлось. Это и раз, и два, и три. А вникать во всякие нюансы у нас просто нет времени. Да и желания тоже.

Последние слова означали, что он больше не хочет развивать тему.

В это время из дома вышли какие-то люди. Их было двое. Один остался у дверей, а другой подошел к Милошу, поздоровался с ним за руку и кивнул Филатову. Они тихо обменялись несколькими фразами по-сербски, потом Милош повернулся к Филатову:

— Очень холодно. Пойдемте согреемся.

В этот раз Филатов не стал упрямиться.

В доме ему сразу бросалось в глаза, что здесь давно уже никто не живет. Внутреннее убранство напоминало скорее офис. В комнатах стояли несколько столов с выпивкой. Закуски почти не было, если не считать небольшого количества малюсеньких бутербродов на шпажках. У стен сидели какие-то люди, некоторые из них были в полицейской форме. Сновали официанты, разнося напитки.

Взяв по стакану с виски и по бутерброду, Филатов и Милош сели в углу у стены. Они выпили, и между ними опять возникло некоторое доверие. Но на ты они уже не переходили.

— Вы-то сами как к нему относились? — спросил Филатов.

Милош задумался.

— Он был нашим политическим противником, — уклончиво ответил он.

— А как к человеку?

— Как человек, он, конечно, был герой.