Расплата - Джон Гришэм

Ко Дню благодарения хлопок собрали, и Пит остался доволен урожаем. Он просматривал котировки рынков и изучал записи каждый раз, когда в тюрьму приходил Бафорд. Подписывал чеки, оплачивал счета, сравнивал депозиты и давал указания, как продавать товар на мемфисской бирже. Распорядился на свои деньги вновь открыть школу для цветных, поднять зарплаты учителям и обновить печи зимнего отопления. Бафорд заикнулся о том, чтобы купить последнюю модель трактора Джона Дира – ею уже пользовались многие фермеры, – но Пит сказал: не теперь, возможно, позднее. В условиях неопределенного будущего он осторожно относился к крупным тратам.

За ценой на хлопок пристально следил и Эррол Маклиш. Джорджия производила почти столько же этого продукта, как Миссисипи, и он был не новичком в оценке состояния рынка. По мере того, как цена на мемфисской хлопковой бирже росла, Маклиш относился все заботливее к Джеки Белл.

После нескольких недель обсуждений и споров Джон Уилбэнкс и его брат Рассел наконец решили, что суд над Питом Бэннингом не должен проходить в Клэнтоне. Надо попытаться изменить место проведения и перенести его куда-нибудь подальше.

Поначалу их ободрили судебные слухи, будто члены большой коллегии присяжных чуть не восстали против Майлза Труитта. У их клиента явно имелись друзья и почитатели, которые сочувствовали ему, и голосование за вынесение официального обвинения едва не провалилось. Но это были лишь слухи, и поскольку процедура заседания большого жюри не регистрировалась и, как считается, являлась тайной, они не могли ручаться, что все проходило именно так. Со временем они стали сомневаться в беспристрастности присяжных малого жюри. Сами адвокаты и их сотрудники множество раз беседовали с друзьями в округе, стараясь оценить настроение населения. Советовались с другими юристами в городе, двумя судьями в отставке, двумя бывшими шерифами и их помощниками. Поскольку в будущее жюри войдут только белые мужчины, которые наверняка объявят себя прихожанами какой-нибудь церкви, они пообщались со знакомыми священниками всех конфессий. Жены поговорили с женщинами в церквах, садовых и бридж-клубах, и везде беседы начинались свободно, без стеснения.

В результате этого, по крайней мере, Джону Уилбэнксу стало ясно, что настроения людей зреют явно против его клиента. Они выражались во фразе: «Как бы ни ссорились эти двое, вопрос следовало решать без кровопролития». А то, что Пит Бэннинг молчал и никак себя не защищал, только упрощало задачу обвинения. Бэннинг навсегда останется героем войны, но никому не дано право убивать без веской причины.

Под руководством Джона его фирма изучила каждый случай в американском правосудии, когда менялось место проведения суда, и в поддержку прошения было написано пятидесятистраничное резюме. Работа требовала многочасовых усилий, и в итоге между Джоном и Расселом возник жаркий спор о гонораре. С момента ареста Пита Джон не хотел обсуждать эту тему, однако час настал – вопрос превратился в неизбежность.

Потянуть время было немаловажной стороной организации защиты. Пит не захотел строить ее на утверждении о помутнении рассудка, но что еще можно было предъявить присяжным? Очевидно, что нормальный человек не станет трижды стрелять в упор в другого, однако защита была обязана заранее уведомить суд запиской по делу. Джон подготовил ее и сопроводил ссылкой на прецедентное право. И собирался подать одновременно с прошением об изменении места суда.

Но для этого ему требовалось согласие клиента. Джон пререкался с Никсом Гридли, пока не получил от него то, что хотел. Ближе к вечеру за неделю до Рождества шериф и Рой Лестер вывели Пита из тюрьмы и повезли на площадь. Если Бэннинг и обрадовался глотку свежего воздуха, то никак этого не показал. Не разглядывал праздничное украшение витрин магазинов и словно не интересовался тем, что творилось в городе. Даже как будто не оценил, что встречается с адвокатом в его кабинете, а не в тюрьме. В шляпе и наручниках он сел на заднее сиденье и всю краткую поездку смотрел на свои ботинки. Никс остановился у здания, где находилась контора Уилбэнкса, и никто не заметил, как Пит в сопровождении полицейского вошел в дверь. Наручники сняли, и он поднялся вслед за адвокатом в кабинет. Секретарша принесла для Никса и Роя в нижний вестибюль кофе с выпечкой.

Рассел и Джон сели на стулья, а по другую сторону кофейного столика на кожаный диван опустился Пит. Попытались заговорить о пустяках – не получилось. Разве можно обсуждать погоду и предпраздничные приготовления с человеком, который находится в тюрьме по обвинению в убийстве?

– Как дела в тюрьме? – спросил Джон.

– Нормально, – сдержанно ответил Пит. – Я видел места похуже.

– Слышали, ты там все наладил.

Подобие улыбки, и никаких эмоций.

– Никс предоставил мне привилегии, так что я не всегда под замком.

– Говорят, заключенные благодаря Флорри толстеют, – пошутил Рассел.

– Питание стало лучше. – Пит потянулся за сигаретой.

Джон и Рассел обменялись взглядами. Рассел стал закуривать, предоставив Джону затронуть неприятную тему. Тот кашлянул и произнес: