Хозяйка книжного магазина - Наталья Солнцева

Она откусила вишневое пирожное и принялась жевать. Смирнов вернулся к предыдущей теме.

— Думаешь, Марина Комлева ведет двойную жизнь?

Ева пожала плечами. Она вполне допускала это.

— Какого рода? — рассуждал сыщик. — Подпольный бизнес? Проституция? Наркоторговля? Только не говори, что Марина — агент иностранной разведки.

Ева и не собиралась. Разведка — это слишком!

— Комлева использовала поездку в офис тепличного хозяйства как предлог, чтобы уйти. Предположим, ей необходимо было скрыться, спрятаться, залечь на дно. Поэтому и не предупредила подругу, начались бы расспросы, пришлось бы врать, изворачиваться. А так, ушла — и поминай как звали!

— Я бы поступил по-другому, — покачал головой Смирнов. — Когда человек уходит из дома и не возвращается, его начинают искать, поднимать ненужный шум. Правильнее было бы придумать какую-нибудь длительную поездку или… спровоцировать ссору, например, «побить горшки», разобидеться, собрать вещи и сказать прости-прощай.

— Марина, судя по всему, не семи пядей во лбу, обыкновенная молодая женщина, без образования, без надлежащего воспитания. Ей не свойственно заранее просчитывать свои шаги, плести запутанные интриги. Она действует спонтанно.

— Ничего себе! — возмутился Всеслав. — Жить двойной жизнью при том, что вырос в детдоме, у всех на глазах; при том, что обитаешь в общежитии, в одной комнате с подругой, с ней же вместе и работаешь, — это надо не семь пядей во лбу иметь, а быть виртуозом лжи и хитрости. В какое время Марина занималась тайной деятельностью? Или она умеет существовать в двух лицах: одно здесь, другое там?

— Где «там»?

— Откуда я знаю? Где-то…

— Значит, двойную жизнь вели обе: и Вероника, и Марина. Что-нибудь могло пойти не так… и Марина скрылась, бросила подругу на произвол судьбы. Поэтому та и дрожит от страха. Стас, ничего не подозревая, грешит на «Молох», а Вероника всячески ему поддакивает.

— Вариантов много, — согласился сыщик. — А передо мной стоит конкретная задача: найти Комлеву. Я же в совершенном тупике! Остались две почти безнадежные попытки нащупать след: наведаться в «Молох» и в тепличное хозяйство «Зеленая Роща».

— А в Шахты не хочешь съездить? — ехидно улыбнулась Ева. — В родной городок девушек? Там о них могут знать больше, чем в необъятной Москве.

— Только в самом крайнем случае!

* * *

Улыбка сползла с лица Хромова, когда дверь квартиры № 14 открылась, и на пороге появился здоровенный верзила в футболке и спортивных штанах.

— Тебе чего? — неприязненно спросил он. — Говори быстрее, я хоккей смотрю.

— Вы… живете здесь? — спросил Валерий. Он охрип от волнения.

— Ну! А что я, по-твоему, тут делаю?

— Это… ваша квартира?

Верзила посмотрел на него сверху вниз, хмыкнул.

— Ты из ЖЭКа, парень? Я электрика вызывал, тут с розеткой фигня какая-то… искрит. Как бы пожара не было. Я сутками на работе пропадаю — сгорит все, потом отвечай.

«Он принял меня за электрика, — обрадовался Хромов. — Пока не пришел настоящий электрик, я могу с ним поговорить».

— Вы хозяин квартиры? — с притворной озабоченностью повторил он свой вопрос.

— Не-а, я ее снимаю. А что? Ты иди, чини розетку!

— Кто хозяин? — добивался ответа Валерий.

— Какая тебе разница? — рассвирепел верзила. — Ну, Хромова! Только ее здесь нет. Она в другом месте живет. Я за квартиру на год вперед проплатил!

— Хромова? Яна Арнольдовна?

— Наверное. Не помню я ее имени-отчества. Жилье мне агентство нашло, с хозяйкой я виделся, когда деньги отдавал. И все!

Валерий понял, что от квартиранта он больше ничего не добьется.

— Ладно, где неисправная розетка?

Верзила провел его по светлым, просторным комнатам с красивой мебелью, показал розетку.

— Сам-то управишься? У тебя даже инструментов нет! — сообразил гигант. — Ты чего шел сюда? Поболтать?

Хромов растерялся. В электрике он не разбирался: когда жил с Яной, поломки исправляла она. Потом долго пилила его, насмехалась. А дома, в Старице, приходилось обращаться за помощью к соседу.

— Я посмотрю фронт работ, прикину, что надо… потом приду устранять неисправность, — пробормотал он.

— Пото-о-ом? Ну, ты даешь! Экспертную оценку, значит, пришел делать, — зло выкатил глаза верзила.

Валерий скромно опустил голову:

— Так положено.

— Ой, не могу! — потешался над ним квартирант. — Ну и порядки у вас!

Хромов вздохнул свободно уже за дверью, благодаря бога за то, что успел унести ноги до прихода настоящего электрика. Вот влип! Говорить верзиле о смерти хозяйки квартиры он счел неуместным. Главное удалось выяснить: квартира на Шереметьевской принадлежала Яне, как и магазин «Азор», — во всяком случае, официально. То же, вероятно, и с загородным домом. Если покойная была подставным лицом, то владельцы объявятся в ближайшее время.

Наступил вечер. На синем от мороза небе зажигались звезды, луна застыла среди них туманным ледяным блюдцем. В ее мертвящем свете город казался снежным царством, украшенным феерическими огнями. Хромов шел среди укутанных в шубы и шарфы прохожих, ощущая на себе чей-то взгляд. От этого взгляда под шапкой зашевелились волосы, а тело охватила лихорадочная дрожь.

Он поспешил смешаться с толпой, устремившейся в подземный переход, но и там не мог отделаться от невидимого преследователя. Только в тесноте вагона метро Валерию удалось унять беспричинное волнение. Чувство одиночества и незащищенности в набитом пассажирами поезде поразило его своей остротой и безысходностью. Ему некого было звать на помощь… да он и не знал, откуда исходит угроза.

Украдкой наблюдая за окружающими, Хромов не заметил ничего подозрительного или необычного — уставшие после рабочего дня женщины, хмурые мужчины, возбужденные, болтающие друг с другом студенты, — все как всегда. Кто-то читает, стоя, кто-то, сидя, дремлет, кто-то думает о своих проблемах, кто-то разговаривает.

— Будете выходить? — хихикая, спросили его молоденькие девчушки в разноцветных шапочках. От них пахло цитрусовыми духами и сигаретами.

Валерий посторонился, пропустил их к дверям. За окнами пролетали станции и стены туннеля, увешанные кабелями, — то тьма, то свет… Мелодичный голос женщины-диктора объявлял: «Осторожно, двери закрываются…» Гул голосов сливался с шумом поезда; лица людей, рекламные картинки на стенах вагона пестрели перед глазами…

Чей-то локоть больно уперся в бок Хромова, заставил очнуться.

— Уснул, что ли? — выразили недовольство две полные дамы с объемными сумками, пробираясь к выходу.

Вагон быстро пустел. Хромов вышел на «Кунцевской», побрел по тротуару, скользкому от снега, утоптанного сотнями ног. Ледяной воздух врывался в легкие, выходя наружу белыми облачками пара… Лунное сияние дрожало на фасадах домов, похожих на пчелиные соты. Белые от инея деревья, похожие на вмерзших в рисунок города уродцев, резали ночное пространство на множество черных осколков. Как будто погребенные в толще земли гиганты тянули наружу окоченевшие руки со скрюченными пальцами. Посреди этого ирреального каменно-снежного мира Хромов чувствовал себя чужаком на вымершей незнакомой планете, за каждым шагом которого пристально следит незримый хозяин. Даже фонари и освещенные окна не оживляли этот леденящий душу пейзаж.