Под каблуком у синего ботинка - Маргарита Южина

– Так, а что рассказывать… Живем с дочерью, как все… Правда, сейчас… Вы знаете, вы лучше с ней сами поговорите, я даже не знаю, что и сказать.

– Ну, с ней мы тоже побеседуем, хотелось бы от вас что-нибудь услышать, – говорила Клавдия.

Ее настораживала такая беседа. Как-то странно себя ведет Елена Адамовна. Такое ощущение, что она даже не знает, что ее дочь находится в больнице. А может, и в самом деле не знает? Тогда почему не всполошилась, что Катерина домой столько времени не появляется? Или думает, что она на смене? Непонятно.

Елена Адамовна между тем уперлась взглядом в стену и совсем уж сникла.

– Спрашивайте. Если что действительно надо – отвечу.

– Да вы не волнуйтесь, у нас самые обычные вопросы. Вот скажите, к примеру, где вы работаете?

Женщина равнодушно пожала плечами и просто ответила:

– Я работаю товароведом в торговой фирме «Успех». Получаю достаточно хорошо, правда, не сумасшедшие деньги, но на еду хватает, даже кое-что удается приобрести. В общем, не жалуюсь.

– А что, фирма «Успех» телами торгует? – корректно спросила Клавдия.

– В каком смысле – телами? – выпучила глаза Елена Адамовна.

– Ну… Господи, что тут непонятного! Фирма – это что, сутенер ваш? Или вы только ночью подрабатываете?

– Что вы имеете в виду?

– Давайте играть в открытую, вы же проститутка?

– Я-а-а?! – задохнулась женщина от негодования. – Я прости… Да ка-а-ак вы смеете?!!

– Ой, ну не кричите так, я же не утверждаю, а только спрашиваю.

– Уходите немедленно!! Вон!!

– Подождите же! – поднялась во весь рост Клавдия Сидоровна. – Мы можем уйти, но Катерине это вряд ли пойдет на пользу. Я пришла с вами не ругаться, а выяснить некоторые детали…

– Например – насколько я падшая женщина?!

– Не только. Мне хотелось еще спросить, за что сидит ваш муж? Он что, банк ограбил, квартиру или какого-нибудь воротилу разбомбил? – торопливо спрашивала Клавдия.

– Да вы что-о-о? – зашипела Елена Адамовна. – Вы что, решили надо мной издеваться?!

И сервизная чашечка полетела Клавдии в голову. Прямо со свежим чаем.

– Тихо, – хлопнул по столу ладонью Жора, и обе женщины от неожиданности поперхнулись. Жора говорил негромко, но значительно. – Вы, Елена Адамовна, неправильно ставите вопросы. Я бы на вашем месте произнес: «С чего вы это взяли?», или что-то в этом роде. Мы не маленькие детки, чтобы тащиться к вам на другой конец города, чтобы вас дурочкой обозвать.

Женщины с уважением посмотрели на мужчину и уселись, как примерные гимназистки, потом Елена Адамовна послушно поинтересовалась:

– С чего вы это взяли?

– Так ты же не даешь рта…

– Тихо, Клавдия Сидоровна, – снова припечатал активистку Жора. – Вот теперь мы вам ответим, Елена Адамовна. А взяли мы это с того, что к нам поступила информация, якобы Белкина Екатерина воспитывалась в семье неблагополучной – отец у бедняжки вор и давненько мотает за это срок, а матушка зарабатывает на жизнь, чем может.

– Чем? – не поняла «матушка».

– Чем может. Вот и давайте разбираться, где тут правда.

Елена Адамовна переводила сумасшедший взгляд с одного гостя на другого. Потом до нее, видимо, дошло, что собеседники ее не разыгрывают. Она вся сразу как-то сникла и бесцветным голосом стала рассказывать.

В этот город приехала Елена молодой, но серьезной девушкой из далекого провинциального городка. Его и городком-то нельзя было назвать, так, полугород, полудеревня. А этот сибирский центр казался ей невероятно огромным, шумным и богатым. Сразу захотелось здесь остаться, и девчонка понимала, что ничего невозможного тут нет, просто надо работать, как лошадь. Вскоре эти трудолюбивые животные могли ей только позавидовать, потому что ни одна лошадь не смогла бы утром вертеться на работе, вечером просиживать в институте, а в оставшиеся часы умудряться листать учебники. А когда уже и институт был закончен, и на работе все сладилось – ей даже квартиру одной из первых дали.

Вот тогда-то она и решила заняться семьей. Да только поздно оказалось. Город хоть и большой, а встретиться со своим единственным было не так-то просто. Тот, кто ей нравился, был уже женат, кому нравилась она… Господи, да никому она не нравилась! Чему там нравиться-то? Серая мышь, да и только. Не знала, как мужику слова сказать, где улыбнуться, где подластиться… Только уж очень хотелось семьи, а еще больше просто ребенка. Девочку. Чтобы банты во всю голову, чтобы платьица абажурчиком, чтобы голосок, как колокольчик… Подруги советовали: «Да захомутай ты мужика на одну ночь, дело-то плевое! Зато потом ребеночек будет!» Но советовать-то всегда легко, а вот как честь свою порушить, будь она трижды неладна! Однажды соседка, тетя Зина, теперь уж ее нет на свете, потихоньку домой к Лене прибежала, прямо ночью.

– Ой, Ленка, чего скажу! К нам в больницу славную такую девчушку подбросили, уже второй месяц живет, никто не объявляется. И по телевизору спрашивали, и в газеты объявления давали, никто не приходит. Ты… это… забрала бы девчонку-то, а? Ну уж больно жалко сиротинку-то. Ей уже года три будет, никаких пеленок да сосок не нужно… А наш главврач с документами все устроит, переговорит с кем надо… Чего ж ее в детдом отдавать-то? Такая славная.

Вот так и появилась Катенька у Елены. Любила ее добрая женщина без памяти. На курорты – каждый год, в садик – самый лучший, в школу – самую престижную, а уж про игрушки, одежду и говорить не стоит. Елена сама о себе не помнила, только о доченьке пеклась. Когда Катюше было лет десять, нагрянула неожиданно на Елену любовь. Захлестнула, закружила… И мужчина попался серьезный, начальник цеха, вдовец, сыну двенадцать лет. Чем не семья? Елена в первый раз в жизни почувствовала, что значит быть по-настоящему счастливой. Хотя… даже и тогда не прочувствовала этого до конца. Вроде все здорово у них с Александром Матвеевичем складывалось, да только Катюша диким ревом взревела – не хочу никакого дядьки в доме! И хоть что ты с ней делай. Александр Матвеевич так решил: давай распишемся, а девчонка никуда не денется, стерпится – слюбится, а уж я ее никогда не обижу, настоящим отцом буду.

Да и не дело это, чтобы дети родителям жизнь диктовали. Елена сомневалась, но уж очень хотелось обычной семьи, чтобы у Катюши был отец, у нее – муж, да и ухажер славным человеком оказался. Расписались они потихоньку. А когда Катюша узнала, из дома сбежала. Елена всю милицию на ноги подняла, только на четвертый день беглянку отыскали. Больше Александра Матвеевича в доме не было. Вот так и закончилось Ленино замужество. Поэтому и вышло, что она Сватова, а Катя Белкина. Стали жить дальше. И уже забылось все, что произошло, только изредка мать потихоньку плакала в подушку, но потом быстро успокаивала себя. Может, так оно и лучше. Да только стало еще хуже. Когда Кате исполнилось шестнадцать, Елена рассказала девочке, что она не родная мать. И будто поломали девчонку. Дерзить стала, пропадать ночами. После школы ни учиться, ни работать не хотела. Так, где-то числилась, да и только. А потом вдруг за ум взялась. Пришла как-то домой и говорит: