Свадебное путешествие в один конец - Дарья Калинина

Утро началось у подруг поздно. Мариша проснулась от солнечных лучей. И аромата крепкого натурального кофе, который расползался по квартире. При этом Мариша совершенно точно знала, что дома у нее натурального кофе ни в зернах, ни молотого не было и в помине. Только растворимый. Но он так пахнуть не мог.

Приковыляв на кухню, Мариша обнаружила там Инну и Ирочку. Они сидели под голубыми, в горошек, занавесочками и мило сплетничали. За накрытым столом стояла тарелка со слоеными пирожками. Пирожки были еще теплые. И Мариша знала их происхождение. Такие пирожки с абрикосовым джемом пекли в соседней кондитерской. Раскупали их моментально. И чтобы добыть сдобу, нужно было являться в кондитерскую ровно к десяти утра. Получасом позже от пирожков и духу не оставалось.

Мариша сжевала пирожок. Выпила крохотную чашечку кофе. И блаженно зажмурилась. Но кайфовала она недолго. Такое самоотверженное поведение Инны требовало какого-то объяснения.

— И как это понимать? — поинтересовалась Мариша.

— Что?

— Вчера ты вымыла посуду. Сегодня купила и сварила кофе. И добыла к нему пирожки.

— Элементарный знак внимания.

— Не городи ерунды! Не забывай, знаю тебя не первый год.

— И что?

— Такой альтруизм не в твоей натуре! Выкладывай, что у тебя стряслось.

Инна лишь вздохнула в ответ.

— Ничего. Ничего особенного.

— Что случилось? — встревожилась еще больше Мариша. — Говори. Не трепли мне нервы. От них и так почти совсем ничего не осталось!

— Ничего. Просто… просто я вдруг подумала: кто у меня есть еще на свете, кроме тебя? А я о тебе совсем мало забочусь. Вот и решила исправиться.

— Что?

— Позаботиться о тебе.

Мариша чуть пирожком не подавилась. А он был нежный, пышный и вкусный!

— Как это у тебя никого нет, кроме меня? — произнесла она. — А Степка? А муж?

Степкой звали сынишку Инны. Он в прошлом году пошел в подготовительную группу детского садика. И теперь был почти самостоятельным мужчиной.

Это же чудесно! Ребенок становится взрослым!

Но оказалось, что в этом и крылся корень проблемы.

— Никому я не нужна! — трагично произнесла Инна. — У мужа целыми днями дела. У сына дела. А я… Какие могут быть дела у меня?

— И в связи с этим ты решила поселиться у меня?

— Почему сразу поселиться? Просто захотела помочь тебе.

— В чем?

Инна заколебалась.

— Ну-у-у… А чем ты сейчас занимаешься?

Кинув на Ирочку быстрый взгляд, Мариша поняла, что та уже успела проболтаться Инне о всех своих бедах. И не случайно Инна смоталась за кофе и пирожками. Ой, не случайно. Знает ведь, что сытая Мариша — это покладистая Мариша. Знает и пользуется. Про себя Мариша уже все решила. Но все равно сделала строгое лицо, чтобы Инна не думала, что ее так легко подкупить.

— Тебе об этом лучше не знать.

— Почему это?

— Потому что твоему мужу совсем не понравится, если ты примешься нам помогать.

— Нам? Кому это нам?

— Мне и Ирочке.

— А при чем тут мой муж?

— Инна! — воскликнула Мариша. — Не притворяйся дурой. Ты отлично помнишь, как Бритый едва не развелся с тобой. И строго-настрого потребовал, чтобы ты в наших с тобой расследованиях больше не участвовала.

— И что с того?

— А теперь ты выведала у Ирочки ее страшную тайну. И решила примазаться.

— И вовсе я не решила. А хотя бы даже и решила. Что с того? Ты меня прогонишь?

Мариша долго смотрела на Инну. Потом на последний пирожок, сиротливо лежащий на тарелке. Съесть или не съесть? В конце концов Мариша пирожок взяла. А Инне сказала:

— Если твоя семейная жизнь совсем тебе не дорога, помогай! Только потом не плачь, что Бритый снова ушел из семьи и ночует на даче.

— Не буду.

И Инна радостно вскочила со стула. А они у Мариши дома были красивыми. С гнутыми из темного полированного ореха ножками. Со светлой и блестящей, словно шкурка каракульчи, обивкой. И с удобными мягкими спинками. Сидеть на них было так приятно! А вот Инна зачем-то вскочила.

— Сделать тебе еще кофе?

— Отстань, подлиза.

Но как бы ни ворчала Мариша, в глубине души она была довольна, что подруга снова с ней. В одном строю. Что ни говори, а запрет Бритого тяжело сказался на Марише. Потерять боевую соратницу — это вам не носом шмыгнуть. И теперь Мариша смотрела на вернувшуюся в их ряды Инну с плохо скрытой теплотой и нежностью.

Вообще-то она и раньше не сомневалась, что сможет помочь Ирочке. Но все-таки с Инной было как-то надежнее. Особенно если им придется выступить против могущественного, да еще к тому же и шизанутого Бориса Львовича. Тут уж без поддержки Инниного мужа — Бритого и всего его частного охранного агентства могло и не обойтись.

А Мариша не сомневалась, Бритый им поможет. Сначала поможет, а потом уйдет из семьи. Но такое случалось уже не раз. И Мариша полагала, что и в этот раз Иннин муж в конце концов сменит гнев на милость и вернется к любимой жене и сыну. Так что все будет хорошо. И Ирочка тоже будет спасена.

— Значит, решено! — произнесла Мариша, обращаясь не столько к подругам, сколько к себе. — Мы все действуем сообща.

— Да.

— И какие у нас планы?

Ирочка кашлянула.

— Говори!

— Я всю ночь думала, что нам делать дальше.

— И что надумала?

— Вообще-то, я еще и вчера вечером об этом подумала. Ну, как только увидела у себя дома Валеру…

Тут Ирочка сглотнула подступивший к горлу комок, но справилась с собой и мужественно продолжила:

— И я подумала, ведь не только у Валеры были ключи от моей квартиры. Но и у меня были ключи от его дома. Понимаете?

— Предлагаешь поехать к нему?

— Да. У меня есть какое-то неясное ощущение, что это может быть нам полезно.

Подруги не стали спорить. Да и как тут поспоришь, когда у человека ощущение? К чувствам, предчувствиям, ощущениям и прочим штучкам своего подсознания подруги относились с большим уважением. А привыкнув уважать собственное подсознание, автоматически стали уважать и подсознание других людей.

Так что все вместе они направились к Валере.

— Никто нам не помешает. Жил он один. Ну, разумеется, если забыть про его змей.

Приехав на место, подруги поняли, что Ирочка забыла про кое-кого еще. Про ментов. А они уже тоже побывали в квартире Валеры. И украсили дверь грозными белыми бумажками с печатями. Дверь была по-прежнему закрыта. Менты открыли ее с помощью ключей, обнаруженных в вещах Валеры. А потом снова аккуратно закрыли ее и опечатали.