Это знал только Бог - Лариса Соболева

– Специально притащился с маменькой, – буркнула Далила.

– Ты про кого? – чуть наклонился к ней Игорь.

– Про Романа. Вот посмотришь, увяжутся за нами, придется тебе знакомиться с ними, делать вежливую мину.

– Подумаешь…

– Рома – воспитанный хам, учти.

Далила оказалась прозорливой: как ни старалась улизнуть из кафе потихоньку – не удалось. Свекровь, низенькая и сухонькая, с фиолетовыми волосами, с маникюром на старческих пальцах, словно выросла на пути:

– Милая, мне очень жаль, очень. Настасья была замечательной женщиной, всегда мне нравилась. Какое несчастье. А ты молодец…

Старушка, если смотреть с позиции «родители за детей не отвечают», – прелесть. Когда ее спрашивают, сколько ей лет, она говорит, что больше шестидесяти не дают. Кстати, не жалуется на тяжелую жизнь и маленькую пенсию, у нее разнообразные интересы, Далила с ней отлично ладила, но! По старинке она называла свекровь мамой. А мама-то одна, второй быть не может, потому что мать мужа все равно чужая и стоит на страже интересов сына. После развода стало неудобно звать ее по имени-отчеству, поэтому Далила никак к ней не обращалась, что было неимоверно трудно.

– Мне тоже очень жаль, – сказала она.

А вот и незабвенный Рома возник, стрельнул глазами по Игорю и преданно уставился на утраченную жену.

– Мы тебя подвезем на такси, – предложила свекровь.

– Меня Игорь подвезет, он на машине, – отказалась Далила. – Знакомьтесь, это мой друг.

Роман не подал руки Игорю, только соизволил вежливо кивнуть, назвав имя. Свекровь же вскользь изучила «друга», поджала губы неодобрительно, у пожилых людей все написано на лице, как у детей. Она уловила, что Далила с другом поняли ее оценку, и спряталась за вопросом:

– Вы сядете за руль в нетрезвом состоянии?

– Я сяду за руль трезвым, потому что не пил, – сказал Игорь. А после следующей фразы Далила чуть не растерзала его: – Вас подвезти?

– Если не трудно, – согласилась свекровь.

Идя к машине, Далила ущипнула Игоря, дескать, какого черта ты взял их? Он лишь беззвучно рассмеялся, открыл дверцу перед старушкой:

– Прошу вас. Куда доставить?

Только по дороге она поняла тактический ход Игоря: при нем Рома с мамой не пойдут в гости, даже если Далила пригласит. На всякий случай она решила не испытывать судьбу, а то, чего доброго, согласятся. Посмотрев в зеркало заднего вида на Романа, Далила с трудом удержалась, чтоб не прыснуть – и это после похорон! С видом оскорбленного достоинства, поджав тонкие губы, Рома смотрел в окно. А чем он, собственно, недоволен? Любовь Романа распространялась исключительно на него самого, ну, еще на дочь, а место жены было в священной тени мужа. Лучшие годы она потратила на этого неласкового человека, а когда взбунтовалась, он вдруг понял, что потерял. Привык к креслу мелкого начальника на умирающей обувной фабрике, функцию руководителя выполнял и дома. Не он ли теперь из чувства собственности или из мести задумал уничтожить строптивую жену физически? Вопрос: что получит в случае ее смерти, кроме ничтожного морального удовлетворения? Квартира и содержимое отойдут Миле, других богатств у Далилы нет. Чепуха, Роман обожает комфорт и не любит рисковать, он даже не рискнул внедрить новую линию на фабрике, чтобы выгрести из рутины, решил: сойдет и так. А убийство – это огромный риск.

Попрощались. Мама засеменила к дому. Роман не поплелся за мамой, попросил Далилу на два слова. Не хотела с ним разговаривать, но отошла от машины.

– Позвони Серафиму, – сказал он до того обиженным тоном, что Далилу едва не прорвало расхохотаться. – Там не все в порядке.

– Что значит – не все в порядке? – переменилась в лице она.

– Позвони.

И побежал вслед за мамочкой, именно второй мамочки ему не хватало всю жизнь. Далила терпела Романа по одной причине: отец он хороший, и Милка любит его, пожалуй, больше, чем ее, так ведь морально недоделанных всегда любят больше, они вызывают жалость. Возвращаясь к машине, она набирала номер, услышав зятя, начала с обычной фразы:

– Это твоя теща. Что там у вас?

– Да ничего…

– Не юли. Твой тесть загадочным тоном доложил, что не все в порядке. – Пауза. – Серафим, в чем дело?

– Он не выжил.

– Кто? Мой внук?!! Внук не выжил?!!

– Да. Извините, я не говорил, потому что…

– Мила как? – перебила Далила. В ситуациях «все плохо-плохо» она умеет концентрироваться и собирать волю в кулак.

– Мила еще в больнице…

Далила опустила руку с телефоном на колени, замерла.

– Что случилось? – Игорь тронул ее за плечо.

Она не ответила, а набрала номер:

– Роман, ты знал? Я спрашиваю: ты знал, что ребенок умер?

– У тебя были тяжелые дни, связанные с похоронами, я просил Серафима повременить…

– Какого черта не сказал мне?

– Тебя пожалел. Мила все равно никого не хочет видеть, тебя тем более.

– Ты был уродом, уродом и остался! – прорвало ее на крик. – Ничего не понял за нашу совместную каторгу. Моя жизнь принадлежит мне, а не тебе или Миле, когда-нибудь и она это поймет. В такой момент я, мать, должна помочь ей, – она отключила телефон. – Игорь, поехали на вокзал, мне нужно взять билет.

– Я поеду с тобой, – разворачивая автомобиль, сказал Игорь.

– Не стоит. Я сама.

Места были только плацкартные, верхние. К тому же в плацкартных вагонах расстояние между второй и третьей полкой до того маленькое, что Далила не рискнула лезть со своей ушибленной спиной, которая давала еще о себе знать. Купила билет на следующий вечер, зато успеет собраться.

Мила приоткрыла дверь, долго вглядывалась в пустоту полутемного коридора. Потом выскользнула из палаты и тихонько двинулась к сестринской комнате, это была ее третья вылазка за сегодняшнюю ночь. Предыдущие два раза окончились неудачей, но Мила не отчаивалась: не всегда же дежурные медсестры торчат на месте. Однако за стеклянной загородкой сестринской комнаты о чем-то тихонько переговаривались две девчонки. Опять неудача. Мила хотела повернуть и предпринять новую попытку через часок, но ее заметила одна из девушек, уставилась вопросительно. Пришлось подойти, чтобы не вызвать подозрений своим появлением:

– Извините, я не могу уснуть. Не дадите мне снотворного?

– Сейчас, – сказала черноокая высокая девушка, взяла со стола несколько ключей и пошла к комнате, где хранились лекарства. Мила вошла за ней, стала у стены, внимательно следя за медсестрой. Пока та перебирала упаковки на полках шкафчика, созрел более совершенный план. Взяв таблетку, Мила поблагодарила и вернулась в палату, села на кровать, обдумывая новый план.

Через час она опять двинула к дежурным медсестрам, на этот раз ни одной не было на месте. Мила влетела в застекленную комнатушку, изучила глазами стол… Есть. Ключи у настольной лампы. Взяв ключи, Мила ринулась к комнате с лекарствами, открыла ее, быстро вернулась и положила ключи на место. После снова вошла в комнату с лекарствами, тщательно закрыла дверь и включила свет. Стараясь не шуметь, но действуя с торпедной скоростью, она нашла несколько упаковок со снотворным, вытащила одну, выключила свет и выглянула в коридор. Никого. Мила рванула к себе, упаковку снотворного сунула в косметичку, косметичку – в тумбочку и легла на кровать, держась за сердце, которое выпрыгивало из груди. Конечно, можно было купить снотворное в аптеке внизу, но это глупо. Итак, первый этап осуществлен, теперь надо дождаться следующей ночи.