Неоконченный романс - Валентина Мельникова

В пять утра Лена была уже на ногах. Во времена своей недолгой журналистской карьеры ей пришлось научиться просыпаться быстро, без раскачивания, в любое время суток после самого короткого сна. Приготовив лыжи, она упаковала в рюкзак термос с чаем и несколькими бутербродами. По прошлому опыту она знала, с каким размахом готовились к подобным мероприятиям Мухины — Шнайдеры, и ее бутерброды были просто данью привычке.

Шум мотора за окном всполошил Рогдая. Пес завизжал и запрыгал, скребясь лапами о калитку. За воротами у незнакомого микроавтобуса с «галстуком» — синей милицейской полоской — ее поджидала Верка, грызя большое зеленое яблоко. Саша хмуро посматривал через полуопущенное стекло салона. Незнакомый мужчина открыл ей дверцу и, поздоровавшись, помог загрузить в салон лыжи и рюкзак. Верка, отшвырнув в сторону огрызок, негодующе фыркнула:

— Мой-то с утра словно с левой ноги встал: хмурый, злой, и вроде вчера не много выпил.

Мужчина, помогавший Лене, вышел из салона и подошел к ним.

— Ты меня представишь, в конце концов, Елене Максимовне, или мне самому проявить инициативу?

— Конечно, смотри, Лена, и запоминай, иначе при следующей встрече лет через пяток и не узнаешь. Это мой драгоценный старший братец Герман Семенович, гроза бандитов и покоритель женских сердец в строго отведенные для этого часы. Мужчина он у нас неглупый, местами даже красивый, но…

Герман ухватил Верку за нос и потянул вниз.

— Ну и балаболка же мне в сестры досталась, проси пощады!

Наблюдая за затеявшими веселую потасовку братом и сестрой, Лена заметила, что они похожи как две капли воды. Герман, правда, выглядел несколько старше своих тридцати четырех. Небольшие залысины в густых темно-русых волосах, карие, почти черные глаза, крупный, красивой формы нос, жесткая линия губ и более твердый, чем у сестры, подбородок говорили о многом: владелец их был человеком с характером, привык отдавать приказы и не любил, если их не выполняли. Но веселые чертики в глазах указывали и на некоторую бесшабашность — от наследственности не избавишься, — при случае Герман, видно, был не прочь посмеяться и подурачиться. Обняв сестру за плечи, он подтолкнул ее к машине, подал руку Лене и помог зайти в салон.

В автобусе они сели рядом на одно сиденье. Вера устроилась напротив, а Саша растянулся на заднем, решив дотянуть свою обычную норму сна. Место водителя занял парень в спортивном костюме.

Путь их лежал за сто километров от Привольного, в знаменитое Белогорье. Сюда в летнее время съезжалось множество горнолыжников чуть ли не со всей Сибири, а порой даже из Москвы и Санкт-Петербурга. Чудесное это было место! Высокие горные пики, переходящие в доступные для лыжного спуска склоны, покрывал не тающий все лето снег. Цепь озер, которая осталась на месте растаявшего многие тысячи лет назад ледника, драгоценным ожерельем легла в ложе долины, заросшей вековым пихтарником.

Неописуемой красоты горы, волшебная синева озер, великолепие лугов настолько очаровывали побывавших здесь хоть раз людей, что они надолго заболевали этими местами. Их не пугало отсутствие самых элементарных удобств. Наоборот, очереди у примитивных подъемников, жизнь в палаточном городке или тесной избушке, ночные бдения у костра настолько сближали людей, что большинство приезжало сюда много лет подряд, сначала с детьми, а потом уже и с внуками. Лена радовалась любому случаю побывать в Белогорье. Яркие костюмы лыжников, улыбки на черных от горного загара лицах, ультрамарин неба и изумрудная, сверкающая на солнце зелень, множество горных ручьев и речушек, торжествующе пляшущих на перекатах и разбивающихся на миллиарды брызг в крутую радугу над водопадами. Именно в таких местах человек получает особый энергетический заряд, который очищает душу от вредных наслоений цивилизации. Окружающая природа обостряет в человеке чувства любви, милосердия и самоотдачи. Возвращаясь из этих мест домой, Лена чувствовала себя не просто отдохнувшей: каждая клеточка ее тела была словно промыта некоей живительной водой, от которой втрое прибавляется сил, а мир вокруг вновь становится чудесным и привлекательным.

Микроавтобус шел по асфальту почти бесшумно и, только свернув на старую лежневку, изредка вздрагивал на неровностях, отчего успевшие задремать пассажиры открывали глаза и сонно таращились по сторонам. В одно из таких пробуждений Лена, к собственному стыду, поняла, что голова ее покоится на груди у Германа, а он сосредоточенно рассматривает ее лицо.

— Простите. — Лена подняла голову, уселась удобнее, подтянула «конский хвост», в который собрала волосы. — Простите, — повторила она, — не заметила, как задремала…

— Ничего страшного, мои родственники спят вовсю, даже всхрапывают. Намаялись ночью, бедняжки!

Лена покраснела, поняв, какой смысл вложил Герман в свои слова, и тут же вспомнила, почему сама не выспалась. Низ живота пронзила сладостная боль, груди напряглись. Тело опять не подчинялось ей, хотя без чувства досады и стыда о прошедшей ночи она не могла вспоминать. Отодвинувшись от соседа подальше, чтобы он не заметил ее смущения, Лена спросила:

— Вы надолго в Привольный? По делам или в отпуск?

— И по делам, и отдохнуть немного. Я ведь здесь, почитай, лет пять не был. Даже на свадьбе у сестренки не смог присутствовать — в больнице провалялся.

Лена знала о тяжелом ранении, которое получил Герман незадолго до ее приезда в Привольный, а так бы они могли познакомиться еще на свадьбе. Веркин брат ей понравился. От него веяло спокойствием и уверенностью, чего так не хватало сейчас ей самой.

Герман взял ее за руку и принялся задумчиво перебирать пальцы.

— Не сочтите за комплимент, но в действительности вы оказались даже лучше. Верка мне все уши про вас прожужжала в письмах, а вчера вечером особенно, фотографии показывала, так что морально я к встрече подготовлен.

— Герман, — Лена отняла руку, — не надо так, с ходу. Вы приятный человек, брат Веры, я рада знакомству с вами, но только не нужно сразу на абордаж…

— Вы меня не правильно поняли, Лена, я не собираюсь навязывать свои ухаживания. — Герман огорченно вздохнул. — Очевидно, вас уже достали комплиментами, намеками… Я совсем не то имел в виду. За свою жизнь я встречался со многими женщинами и научился по их лицам считывать всю информацию. Со стопроцентной гарантией, не хвастаюсь, — он усмехнулся, — могу определить, насколько женщина умна, образованна, интеллигентна, наконец. Я говорю о женщинах вашего круга, не имея в виду своих клиенток.