Дворецкий слишком много знал - Ксения Любимова

Голубев сердито посмотрел на вошедшую пару. Он пытался разобраться в лежащих перед ним бумагах, но, чем больше старался это сделать, тем больше запутывался.

– Хуже моей работы только работа бухгалтера! – проворчал он, вытирая со лба пот. – Как вообще можно разобраться во всех этих цифрах?

– Привет трудящимся! – бодро произнес Эрик, усаживаясь на краешек стола.

– И вам того же! – отозвался следователь, недовольно посмотрев на Маришу. – А вы, барышня, к нам по делу или как?

– Или как! – радостно ответила она и присела на свободный стул.

– По-моему, я вас не приглашал!

– А я сама пришла! Кстати, когда мы перешли на «вы»?

– Только что! Мы находимся в моем кабинете, а здесь положено обращаться друг к другу уважительно!

– Значит, если я назову тебя просто по имени, то это будет нарушением этикета? – уточнил Эрик, растягивая губы в широкой улыбке.

– Что-то вроде того, – по-прежнему хмуро отозвался Голубев.

– И давно у вас такие нововведения?

– Давно. Мы все уже привыкли. Так что по поводу Мариши? – не глядя на девушку, поинтересовался следователь.

– А что с ней? – удивился Эрик. – Она прекрасно выглядит! Я бы даже сказал – цветет и пахнет!

– Вы поняли, что я имею в виду.

– Ты против, чтобы Мариша присутствовала?

– Да! Вернее, я не против самой Мариши, я против посторонних в этом деле.

– Интересно получается! Сначала сам приехал к Хлопковым, растрезвонил об этом деле, а сейчас он, видите ли, против!

– Эрик! Не путайте разные вещи! К вам я приезжал по одному делу, а это – совсем другое. Речь идет о больших деньгах.

– Значит, и меня нельзя привлекать. Я ведь тоже посторонний.

– Вы – другое дело. Вас все знают и доверяют вам. В общем-то, это инициатива Сергея Сергеевича – пригласить вас.

– А сам бы ты меня не позвал?

– Не знаю, трудно сказать… После того раза мне стало сложно работать. Я теперь во всех делах ищу подвох, боюсь ошибиться. Надо мной уже весь отдел смеется. Говорят, что мне пора сценарии для детективов писать, а не преступления расследовать. Уж слишком странные версии мне порой чудятся.

– И что в этом плохого? – удивился Эрик. – Надо мной поначалу тоже смеялись. Но я ни на кого не обращал внимания. Делал потихоньку свое дело. Согласись, что лучше все перепроверить двадцать раз, чем один раз ошибиться.

– Это, конечно, так. Только сомнения все равно меня не покидают.

– Не расстраивайся, рано или поздно это пройдет!

– А над вами правда раньше смеялись? – после небольшой паузы спросил Голубев.

– Правда. Я тогда очень обижался. И только спустя несколько лет понял, что это глупо. Посредственному человеку все равно ничего не докажешь, а умный и сам поймет все, что надо.

Голубев улыбнулся.

– Может быть, вы и правы. Вдруг и я обладаю скрытыми талантами. А остальные мне просто завидуют!

– Молодец! Так держать! – похвалил его Эрик, но в его усах промелькнула усмешка.

– Так Мариша снова хочет участвовать в расследовании? – уже более тепло поинтересовался следователь.

– Очень! – воскликнула она. – Просто мечтаю!