Бог счастливого случая - Ирина Грин

– Может, еще когда-нибудь увидимся, – сказала на прощание Милка, сжав Линину руку.

Обе они знали, что в обозримом будущем это вряд ли случится – Линин «жених» был родом из Австралии. Она долго и придирчиво изучала фотографии претендентов, сразу откладывая в сторону молодых красавцев. Хотелось чего-нибудь серьезного, основательного не столько для себя, сколько для дочки. Непонятно, что заставило ее остановить свой выбор на Арнольде Эдгертоне, отце двоих взрослых детей. Они обменялись несколькими письмами – Лина писала по-русски, потом переводила письма с помощью программы автоматического перевода. Затем они общались через Интернет с помощью переводчицы из агентства. Говорил больше Арнольд, а Лина смотрела ему в глаза и старалась понять, сможет ли когда-нибудь полюбить этого абсолютно чужого человека. Через месяц она уже ловила себя на том, что ждет этих встреч. Они уже научились обходиться без переводчицы. Лина интуитивно догадывалась, о чем говорит Арнольд, и либо качала головой, либо кивком подтверждала согласие.

Лина понимала, что вся эта затея – авантюра чистейшей воды, но идти на попятную уже не хотела. Для нее это было равносильно обману. Ведь Арнольд заплатил огромную по ее понятиям сумму. И за что, спрашивается, заплатил? За красивые глаза? Разве они у нее красивые? Вот у Милки – да, красивые. А у нее, Лины, самые что ни на есть обыкновенные.

Он приехал зимой. Шел снег. Они встретились в ресторане гостиницы, где агентство забронировало для него номер. Высокий, с сильно отросшими седыми волосами, зачесанными за уши, чем-то похожий на папу Карло из Леночкиной книжки про Буратино. Он обнял Лину, и она почувствовала себя игрушкой в этих больших и сильных руках. Хрупкой и беззащитной. Но страха не было. Только любопытство, сковывающая тело неловкость и злость на себя, бестолковую, не способную выучить язык. Дальше «привет» и «как поживаешь» у нее никак не получалось. И надежды на обещанное Милкой «погружение» не было никакой.

У переводчицы, очевидно, имелся большой опыт подобных встреч. Беседа за столиком была веселой и непринужденной. И остановки, вызванные необходимостью перевода, не прерывали нити разговора, смысл которого велся к одному: свадьбе – быть.

А потом переводчица вдруг засобиралась, и Лине стало по-настоящему страшно. Вот сейчас оно и произойдет – то самое. Чего у нее вроде бы и не было, а вроде и было. Арнольд взял ее за руку, взял с вешалки пальто и вывел из ресторана в холл гостиницы. Лина почувствовала, как намокли – хоть выжимай – ее пальцы в мощной ладони Арнольда. Он что-то спросил, Лина, конечно же, не поняла. Тогда Арнольд показал глазами на лифт, а затем на входную дверь и вопросительно поднял брови.

– Домой, мне надо домой! – Лина показала рукой на входную дверь и для верности ввернула одно из слов своего скудного запаса – Хоум. У меня ребенок. Чайлд.

Насчет ребенка она покривила душой – Леночка была с няней из агентства.

– Такси? – спросил Арнольд.

Слово в переводе не нуждалось, и Лина утвердительно закивала, мысленно пересчитывая имеющуюся в кармане наличность.

– Да, да, такси.

Арнольд подошел к ресепшен, что-то сказал по-английски администратору. Та ответила также по-английски. А Лина подумала: вдруг Арнольд решил, что она приглашает его домой? Представила, как он войдет в их сто лет не ремонтированную квартиру с детскими рисунками на обоях и местами протертым линолеумом.

Но он никуда ехать не собирался. Вышел вслед за Линой на улицу, как был, в одном костюме и щегольских туфлях на тонкой подошве. Открыл дверь подъехавшей машины. Сложившись почти вдвое, протянул водителю деньги и что-то сказал по-английски. Потом выпрямился, легонько прижал Лину к себе и поцеловал в макушку, прошептав:

– Гудбай.

Прямо как в старом сне. Лина замерла, словно услышала не прощальные слова, а магическое заклинание. Сейчас она была готова на все. Но Арнольд не почувствовал перемены в ее настроении. Усадил на переднее сиденье и заботливо прикрыл дверь.

– Куда поедем? – спросил водитель.

Лина машинально назвала адрес, машина тронулась.

Лина обернулась назад. Арнольд стоял у входа в гостиницу, подняв руку в прощальном жесте. И пока машина не свернула за угол, он так и стоял, хотя мороз был нешуточный.

На следующий день они сходили в «Чебурашку», где Арнольд покорил сердце Леночки, подарив ей наряд феи с самыми настоящими крыльями. Не то спасаясь от холода, не то пытаясь снизить градус официоза, он сменил черный костюм на свитер и джинсы, отчего стал выглядеть гораздо моложе и симпатичнее. И когда переводчица спросила у Лины, готова ли она к продолжению отношений, Лина уверенно ответила:

– Да.

И, как говорил известный политик, процесс пошел.

Участие Лины было минимальным, всю основную работу по оформлению документов для бракосочетания и визы взяло на себя агентство. Оставалось только ждать.

Летом Арнольд приехал еще раз, и они расписались. Лина стала Каролиной Эдгертон.

Раз в месяц в Андреевск приезжала мать Милки. Обязательно навещала Лину, угощала своими фирменными булками, рассказывала новости о дочери. Милка была счастлива, ждала второго ребенка и очень хотела, чтобы мать приехала в Германию помогать ей на первых порах. Клаус, разумеется, был не против. Она уехала весной, собиралась к осени вернуться, но задержалась, и что-то подсказывало Лине, что тетя Галя уже не вернется в родную деревню.

А вскоре настал Линин черед собираться в путь. На присланные Арнольдом деньги она купила вместительный чемодан и очень красивое платье для знакомства с детьми Арнольда. Рассказывая о детях, Эдгертон был предельно сдержан. Сын – математик, дочь работает в банке. Линино воображение дорисовало недостающие детали. Сын представлялся ей рохлей в больших очках. Дочь же, наоборот, виделась стройной, алертной, немножко стервозной, но нежно любящей отца.

Отъезд приближался. Лина уволилась с работы, получила расчет и трудовую книжку. Осталось только последнее дело – позвонить сестре тети Гали, в квартире которой она жила, поблагодарить за гостеприимство. Той дома не оказалось, трубку взяла ее дочь Наталья (Лина даже не подозревала о ее существовании) и обещала вечером зайти.

Ожидая гостью, Лина купила коробку конфет и бутылку шампанского.

– Наконец-то! – с порога заявила Наталья. – Я уж заждалась, когда у тебя совесть проснется.

– Извините, я что-то не очень понимаю…

– А что тут понимать? За квартиру не платишь, живешь тут на всем готовеньком, а нам с матерью эти деньги ох как пригодились бы. Ладно еще, когда Милка жила, все-таки какая-никакая родня. Да и тетя Галя периодически подкидывала то деньжат, то картошки. А теперь ни денег, ни фига. Да еще квартиру убили. Теперь только успевай платить. Сантехнику менять надо? – Она загнула большой палец на левой руке и сама себе ответила: – Надо. Полы надо? – Загнула указательный. – Надо. Стены обдирать, штукатурить, обои клеить… Короче, – она показала Лине три пальца, – с тебя три штуки. Не подумай, что рублей.