Вся жизнь – игра - Наталья Корнилова

– А-а-а, – протянула она тоном, не предвещавшим ничего хорошего, – так вот вы где с ним спутались! Ну, это исправимо… – Дуло ее пистолета торчало в каких-то полутора метрах от моего лица. – Вы не смотрите, что это пневматика. Если эта пулька попадет вам в глаз, подохнете без околичностей. Вы говорите, у м-моего отца? Это когда убили Телемаха? Лучше бы шлепнули моего муженька!

Переход на «вы» тоже не сулил мне беззаботного существования. Разве что только на том свете.

– А я попаду, – не разжимая зубов, выговорила она, – вот хлебну еще водяры и попаду.

С этими словами она взяла бутылку «Smirnoff» и, запрокинув голову, хватила из горлышка здоровенный глоток. Я пришла в бешенство: ну и ночка! Сначала ко мне вламывается азиат-телохранитель, потом его шеф, банкир Маминов, начинает вести разговоры о моральной компенсации, рассуждает о своей семье… а потом и сами члены семьи преподносят милые сюрпризы: сестра Марина трется с двумя обколотыми педерастами, а жена Елена стреляет в портрет собственного мужа, а теперь грозит и меня пристрелить! Еще не хватало мне получить пулю от пьяной бабы, да еще из пневматического пистолета! Одним стремительным движением я преодолела разделяющее нас расстояние и молниеносным рывком перехватила пистолет в руке Лены. Легкий выверт – и женщина, охнув, выпустила рукоять и синхронно уронила на пол бутылку. Та подскочила на мягком ковре и покатилась, кропя бесцветной алкогольной жидкостью пол.

– Ах ты, сука! – прошипела та. – А ну отдай пушку, ты, шалава кривоногая!

– А вот это явно клевета, – мирно улыбаясь, ответила я. – Да, стреляете вы недурно. Захоти вы, Лена, убить Алексея Павловича, и киллера нанимать не нужно.

Я разглядывала мишень. Фотопортрет Маминова был аккуратно прострелен по нескольку раз в области сердца, переносицы, глаз, лба, шеи. Чрезвычайно много выстрелов было направлено в нижнюю часть его туловища, туда, где находятся мужские достоинства.

– Неплохо, – качнула головой я.

– Жалко, что это не он сам, – с неприкрытой ненавистью тихо выговорила Лена, медленно приближаясь ко мне, – а это не настоящий «ствол». Я бы из него… дуршлаг сделала.

– Успокойся, – произнесла я, – ты расстроилась, переволновалась, ну, выпила. Зачем же из-за ерунды делать трагедию?

– Да что ты знаешь, сука! – закричала Лена, кривя свой красивый, чувственный рот. – Да я его ненавижу! Да этот мудозвон вообще не мужик, а так – мешок с деньгами и дерьмом! Мы с ним за последние два года спали всего два раза, да и то носом к стенке!! Да если бы только не трахал, а то он… он смотрит на меня как на пустое место, ублюдок! Я себя уже женщиной и не чувствую, чтоб он сдох! Сделал из меня озабоченную неврастеничку, и ему на это срать с высокой колокольни. Завалил своими погаными бабками, хоть бы раз ударил кулаком по столу и сказал: нет, не получишь!! Да мне…

Она хотела сказать еще что-то, но запнулась и посмотрела на меня с сомнением и страхом, словно спрашивала: не успела ли она в запале гнева сказать что-нибудь губительно откровенное и смертельное – для себя?

– Я тебя убью, – тихо сказала она, подступая ко мне, – я вас всех ненавижу. Проклятая Россия!

– Ты говоришь, как иностранка, – произнесла я. – Разве Россия не твоя родина?

– Ты мне тут зубы не заговаривай! – прошипела Лена. – Нашлась мне тоже психоаналитик!

С этими словами она сделала в моем направлении движение, которое, быть может, ей самой показалось стремительным, выверенным и четким, но со стороны выглядело как неуклюжее нападение пьяной женщины. Естественно, через минуту Елена была крепко зафиксирована в моих руках, а ее собственные руки были заведены ей за спину и сжаты в мощный блок.

– Успокойся, ты! – резко выдохнула я. – Ну не понимаешь ты хорошего обращения, несмотря на все твое образование.

– Что это такое?! – вдруг прозвучал знакомый скрипучий голос, и Лена, вырвавшись у меня, отскочила к стене и вжалась в нее спиной. В ее глазах стоял растрепанный, трясущийся страх и ярость.