Мужские игры - Александра Маринина

У Парыгина была вторая квартира, о которой никто из егознакомых не знал. Туда-то и привез он ошалевшую от страха и обессилевшую отслез вдову своего двоюродного брата Лолиту и ее семилетнего сына Сережу.

– Чья это квартира? – спросила Лолита, судивлением оглядывая скудно обставленное жилище, в котором не было ничего, ниодной вещи сверх минимально необходимого.

– Одного приятеля, – уклончиво ответилПарыгин. – Ты можешь быть спокойна, здесь тебя никто не потревожит. Ключиесть только у меня. Сиди дома и никуда не выходи.

– А продукты? Мне же ребенка надо кормить.

– Я все принесу. И ночевать буду здесь, чтобы вы небоялись.

Он сходил в магазин, загрузил холодильник едой, потрепалплемянника по темно-русым волосам и отправился по делам. Занимаясь Лолитой, онвсе время думал о своих утренних посетителях и теперь пришел к выводу, что онибыли, вероятнее всего, из милиции.

Для такого вывода у Парыгина были основания. И достаточновеские. Он действительно полгода назад, в июне, совершил убийство. И никогдамилиция его не зацепила бы, если бы не нелепая случайность. Убегая с местапреступления, он поскользнулся на какой-то разлитой на тротуаре гадости и упал.Упал неудачно, повредил ногу и разбил скулу. Тут же поднялся и побежал дальше.За ним никто не гнался, никто не кричал: «Держи убийцу!» Ничего такого не было.Парыгин вообще был уверен, что его никто не видел, потому что дело было позднимвечером, народу на улице почти не было, а стрелял он в свою жертву в подъезде.Да и темно. Так что лица его совершенно точно никто видеть не мог. А вотповрежденная нога и разбитое лицо – песня совсем другая. И нашелся же на егоголову беспокойный папаша, торчавший у окна и поджидавший свою припозднившуюсядщерь. Он-то и сказал работникам милиции, что видел, как подъехала машина, егососед Шепелев вошел в подъезд, а буквально через несколько секунд из подъездавыбежал какой-то мужчина, который поскользнулся и упал, потом поднялся,схватился за щеку и снова побежал, но уже прихрамывая. Милиция проявилазавидную сноровку, и в течение ближайших суток по всей Москве отлавливалихромающих мужиков с разбитыми рожами. Парыгин тоже им на глаза попался, когдана следующее утро на работу шел. Вот, собственно, и вся история. На всякуюстаруху рано или поздно случается проруха, или, как недавно было написано водной популярной газете, «на ихнее НАТО у нас всегда найдется Кипр с винтом».Нашелся такой «Кипр с винтом» и на профессионального убийцу-заказника ЖенюПарыгина, который до этого бесперебойно выполнял заказы на протяжении безмалого трех десятков лет.

Начинал он в шестьдесят восьмом году, как из армии пришел.Хорошую школу прошел, учителя у него были опытные. Заказов в те годы было нетак уж много, не сравнить с нынешними временами, потому и исполнителей высокойквалификации требовалось на всю страну не больше десятка. Нераскрытых убийствтогда не любили, заказы приходилось маскировать под аварии, отравления,утопления и прочие несчастные случаи. На долю Парыгина выпадало три-четырезаказа в год, а в остальное время Женя сначала учился в институте инженеровтранспорта, потом работал на автозаводе. Он и сейчас там работает. При такомспецифическом «хобби» гораздо лучше, когда по месту работы тебя знают многолет, уважают и при необходимости честно поклянутся, что ты – идеал порядочностии дисциплинированности. Никаких «прорех» в биографии, как пришел состуденческой скамьи, так и отдал всю жизнь на благо отечественногомашиностроения. Хорошая репутация вкупе с железным здоровьем всегда оченьвыручала Парыгина. Если поступал заказ, подготовка и выполнение котороготребовали отлучки в рабочее время или даже на два-три дня, ему никогда неприходилось связываться с поликлиниками и больничными листами или врать пропохороны любимой пятиюродной тетушки. Достаточно было просто пожаловаться нанедомогание, и начальство само тут же предлагало ему пойти домой и пару днейотлежаться, чтобы потом не было осложнений. Никому не приходило в головузаподозрить Парыгина в недобросовестности и отлынивании от работы, потому чтобольничными листами он никогда не злоупотреблял. Один раз в год сваливался сгриппом, больше ничем подолгу и всерьез не болел. И по семейным обстоятельствамникогда не отпрашивался.