Отвергнутый дар - Ольга Володарская

Рома и сам это понимал. Да и родители донимали. Постоянно одно и то же спрашивали: когда поженитесь да когда поженитесь? Рома неизменно отвечал: «Скоро», но шли месяцы, а Марта долгожданного предложения так и не слышала.

Когда Рома попал в больницу, она дежурила у его кровати днями и ночами, взяла отпуск за свой счет, чтобы ухаживать за любимым. Рома это оценил. И окончательно уверился в том, что если и жениться, то только на Марте. Но предложения ей так и не сделал. Родителям он объяснил, что не может сейчас позволить себе заводить семью. У него нет денег, чтобы ее содержать. Мать сказала – поможем, чем сможем. Отец – это все глупости, мы студентами поженились, и ничего. Но Рома был непреклонен. Он женится только тогда, когда будет способен обеспечить супругу и будущих детей.

Вскоре он ушел из своей газеты. Устроился в журнал. Начал зарабатывать. Снял квартиру. Купил машину. Но с женитьбой все тянул. Да, они с Мартой стали жить вместе, и она за глаза называла его «мужем». Но официально они считались сожителями, и Марта не чувствовала себя счастливой. Она уже не намекала, а открытым текстом говорила: «Я хочу за тебя замуж». А любимым ее вопросом был: «Когда ты женишься на мне?» Рома отвечал по-разному. Иногда отшучивался, порой замечал, что им и так хорошо, а когда Марта была особенно настойчива, обещал жениться сразу, как только заимеет свою квартиру.

Девушка ему верила. А Рома себе – нет. В глубине души он понимал, что отец прав. Глупости это все. Или, как сказали бы те, кого папа всю жизнь ловил, «отмазка». Рома не женился на Марте не из-за боязни финансовых трудностей и ответственности…

Просто он ее не любил! Она его – да. И это было понятно всем: и Роме, и его родителям, и Мартиным, и их общим друзьям. Она любила за двоих. И Роме порой казалось, что этого достаточно для семейного счастья. Но стоило вспомнить, каким счастливым он был, когда влюблялся, как его решимость улетучивалась. Жить без страсти до конца дней своих – это так скучно! А искать ее на стороне непорядочно. Да и опасно! Потеряв голову от чужой женщины, можно лишиться семьи. А тогда зачем это все: свадьба, клятвы, совместное имущество, а главное – дети. Выросший в полной семье, Рома не представлял себя в роли воскресного папы.

И все же решение нужно было принимать в ближайшее время, ибо терпение Марты не безгранично. Ей уже двадцать пять, и естественно, что она готова стать матерью. Другая давно бы забеременела, тайно перестав пить таблетки… Другая, но не Марта. Мама сколько раз советовала ей так поступить, но она отвечала: «Это нечестно!» – и продолжала ждать.

За то время, что Рома встречался с Мартой, ему нравились многие женщины. Нравились, и только. Раза три Акимин Марте изменил. Но ни одна из девушек не запала в душу. И Роман больше с ними не встречался. «Наверное, я старею, – думал он. – И уже не способен на ту страсть, которую испытывал раньше…» Но тут же возражал себе и вспоминал последнюю свою пассию. Ту, из-за ссоры с которой он и решился на звонок Марте. Как же он был в нее влюблен! И замуж бы ее позвал, если б она уже не была в браке, который не собиралась расторгать, потому что муж ее всем устраивал. В том числе как любовник. А на стороне она искала не столько сексуальных утех, сколько новых эмоций и подтверждения, что все еще чертовски хороша. Рома давал ей и то, и другое. И даже его ревность ей поначалу нравилась, однако вскоре стала напрягать. Но Акимин ничего не мог с собой поделать. Как представлял любимую в объятиях мужа, так сам не свой делался.

Их отношения длились полгода. Ровными они никогда не были, но первые два месяца походили на сказку. Даже ссоры не оставляли горького послевкусия обиды, а только сладость страсти следующего за ними примирения. Дальше стало хуже. Но все равно отношения приносили больше радости, чем огорчения. Последний месяц был мучительным для обоих. Оба понимали: надо расставаться, но сил на окончательный шаг не хватало ни Роме, ни его женщине. Так и мучили друг друга. И теперь даже после страстных объятий оставалось горькое послевкусие.

Точку в отношениях поставил Рома. Он просто больше не позвонил любимой. А она никогда не звонила первой. Была слишком гордой.

Роман долго переживал разрыв. Встречался с Мартой, а думал о другой. Со временем, конечно, все забылось. Все, кроме ощущения восторга, которое он испытывал, будучи влюбленным.

А как ему нравилось признаваться в этом! Роман мог раз десять за день сказать «Я тебя люблю!», а если слышал ответное признание, то и тридцать.

Марте же он говорил лишь «Я тоже». То есть она произносила: «Я люблю тебя!», а у него язык не поворачивался повторить эту фразу, чтобы порадовать ее. Марта не обижалась. Она считала Рому сдержанным человеком и не очень эмоциональным. И он чувствовал, что на самом деле становится таким. А еще каким-то уж очень приземленным и немного ленивым. Спокойная профессиональная жизнь, ровные отношения, устойчивое материальное положение – все этому способствовало. Акимину бы радоваться, а он маялся. Порой хотел все бросить, в том числе приятную, «удобную» Марту, и вернуться к прежней жизни с опасностью и страстями. Но Роман выливал на пожар своих страстей ушат здравого смысла и все оставлял как есть. Единственное, он все отчетливее понимал – пора жениться и заводить детей. Быть может, в них он найдет новый смысл жизни и надежду.

– Давай поженимся летом? – сказал Рома как-то за ужином. Он ел куриные котлетки, собственноручно налепленные Мартой, поражался их вкусу и думал о том, что его девушка готовит даже лучше мамы. Проглотив последний кусок первой котлеты и готовясь разрезать вторую, он и сделал Марте предложение. Вот так обыденно!

– Что ты сказал? – переспросила Марта. То ли не поверила своим ушам, то ли просто захотела услышать еще раз заветную фразу.

– Замуж тебя позвал. Пойдешь?

Марта взвизгнула и кинулась обниматься. Конечно, ей хотелось, чтобы предложение было сделано в более романтической обстановке и прозвучало иначе. Да и колечко Марта не отказалась бы получить в бархатной коробочке, но она отбросила эти мысли. Какая разница, как ее позвали замуж, главное – это свершилось!

– А где свадьбу будем устраивать? – тут же взяла быка за рога Марта.

Она в собственном воображении сыграла ее уже десяток раз, причем постоянно в разных местах, и теперь ей не терпелось обсудить с Ромой все варианты. Ей и в Москве хотелось свадьбу, и в Петербурге, откуда был родом ее отец, и на каких-нибудь тропических островах.

– Малыш, зачем нам эта свадьба? – вернул ее Рома с небес на землю. – Зарегистрируемся спокойненько, потом посидим с родителями и близкими друзьями в ресторане.

Марта сначала хотела, как всегда, с Ромой согласиться, но передумала. Не для того она два с лишним года ждала узаконивания отношений с Акиминым, чтобы взять и просто зарегистрироваться.

– Я хочу свадьбу, – сурово проговорила она.

– Да брось…

– Я серьезно.

Рома нахмурился.

– То есть ты хочешь сидеть во главе стола, за которым пьют и жрут малознакомые тебе родственники, и слушать их скачанные из Интернета поздравления? Вскакивать под их пьяное «горько» и целоваться? Участвовать в дурацких конкурсах? Разворачивать капусту, чтобы узнать пол будущего ребенка, и потом слышать от тамады язвительное: «Детей не в капусте находят!»?