Таинственное исчезновение - Ирина Глебова

Кто скажет, что удача приходит внезапно? Следователь Петрусенко знает доподлинно: удача не сваливается на праздную голову. Она является тому, кто сам идет ей навстречу — упорно, неотступно. И более того: кто прошел уже большую часть пути. Оттого и не удивился Викентий тому, что произошло сразу же по его возвращении, не поразился совпадению. «Все правильно», — сказал он сам себе. Событие, подобное случившемуся, он предвидел.

Вечером, приехав в город, с вокзала направился прямо домой. Было здесь привычно, уютно, но пусто, скучно. Переодевшись с дороги, Викентий попросил швейцара заказать в ресторации, на первом этаже дома, ужин для себя. Судки с едой вмиг были доставлены. После ужина он сел в кабинете с газетой и трубкой. И почти сразу же наткнулся на завершение истории, связанной с маленькой немецкой девочкой, убитой ещё в июне, расчленённой и брошенной в реку. «Ну, наконец-то, — подумал Викентий, начав читать. — Отличная работа, ничего не скажешь».

* * *

Идея найти корзину со следами крови привела немецких следователей к другой мысли — поискать такие же следы крови в квартире Либетрут. Если убийца Бергер, они там должны быть. Эту работу поручили доктору Паулю Езериху, единственному химику в Берлине, имеющему авторитет в области исследования крови. Ванновски и Вен привели химика в квартиру, где тот сразу стал действовать. Из спальни забрал валяющееся на постели и полу грязное бельё, выпилил кусок доски из-под кровати с большим красным пятном, содрал забрызганные красным обои на кухне, выковырял и разложил по конвертам грязь из разных щелей. Всё это Езерих отправил на исследование в лабораторию.

Результаты, увы, разочаровали: кровь, обнаруженная на обоях, была следами раздавленных клопов. И всё… Убийца, конечно, мог расчленять тело в ванной, а воду потом слить, и тут ничего не поделаешь… Вновь Ванновски и Вен стали думать о пропавшей корзине, искать её. Напрасно! И лишь когда уже почти пришло время выпускать Бергера, появилась надежда. В десятый полицейский участок пришла жена торговца углем фрау Бухгольц, привела своего племянница, боцмана Вильгельма Клунтера. И вот что следователи услышали: Клунтер приехал вечером в гости к родичам, Бухгольцам, и от них в беседе впервые услыхал об убийстве девочки Люси. Оказывается, он был в плавание, газет не читал и не знал о том, что разыскивается корзина. Уходя же в плавание из берлинской гавани, он и его штурман выловили в воде корзину с откидной крышкой. В ней оказалась дамская булавка для волос. Теперь эта корзина валяется у него дома, под лестницей. И на следующее же утро боцман принёс корзину…

Да, эта корзина полностью соответствовала описанию Иоганны Либетрут: размер, цвет, повреждённая застёжка — всё совпадало. И Иоганна. За которой послали, сразу, с порога, увидела и узнала свою корзину. В одном месте, на прутьях, було много красных пятен. Человеческая ли это кровь? Вскоре лабораторные исследования это подтвердили. Более того: в пятнах крови обнаружились шерстяные волокна, которые совпадали с волокнами нижней юбочки Люси… Вот так замкнулась цепь доказательств вины Бергера. И хотя он сам продолжал всё отрицать, уже был назначен суд…

Викентий сложил газету. Он был рад за немецких криминалистов, они сработали очень профессионально. «И без науки сегодня в нашем деле не обойтись, это верно» Но как бы ни интересно было ему то далёкое дело, мучила тревога о другом — своём собственном, ещё до конца не разгаданном.

Через час, перестав неволить себя, Викентий Павлович вышел из дома, кликнул извозчика и поехал в отделение.

Начальник караула ротмистр Силин не удивился. Хотя следователи в ночных дежурствах не участвовали, случалось в их службе всякое. В дежурной комнате ему быстренько согрели чайку, рассказали о последних происшествиях: двух утоплениях, домашних кражах, поножовщине в притонах Клочковской улицы, забавных потерях и находках. Недавно на торгах полицмейстерское ведомство продало солидный пакет сливочного масла. Оно было забыто в экипаже № 865, и извозчик Иван Лещенко привез его в отделение. Долго хранить такой продукт нельзя, вот и отрядили двух полицейских на торги, продали за 11 рублей 25 копеек и теперь через «Городские ведомости» разысквают хозяина к этим деньгам.

Посмеялись: чем только не приходится заниматься.

— Меня неделю не было в городе, — сказал Петрусенко. — О Карзуне ничего не слышно?

— Нет… — Силин покачал головой. — У этого волка небось не одно логово. Может, его и в городе уж нету.

Петрусенко пожал плечами: все может быть. А у самого сердце заныло — нет, невозможно, чтобы ушел, ускользнул из-под пальцев этот человек! Два других, крепко связанных с ним, канут тогда в неизвестность на долгое, может быть, время.

По коридору протопали сапоги. Дверь распахнулась, и запыхавшийся городовой отдал ротмистру честь.

— Ваше благородие! — проговорил казенным голосом, хрипло. — На Торовой улице, в своей лавке, порезана ножом хозяйка, пожилая женщина по фамилии Брысина. Доставлена в Александровскую больницу.

Викентий обжегся огромным глотком чая. Закашлявшись, поставил чашку, вскочил.

— Когда? — спросил посыльного в волнении.

— Час назад, — ответил тот. — Я сам и доставлял. Пока там оформил да сюда прибыл…

— Кто же ее так? Сильно?

— Не знаю кто. Она добралась до соседского дома, постучала и упала без чувств. Те меня кликнули.

— Значит, Брысина без сознания?

— Когда в карете везли в больницу, пришла в себя. Я поспрашивал было, кто учинил над ней такое, да она молчит, только плачет.

— Ну, ротмистр, — воскликнул Петрусенко, не умея удержать возбужденного смешка, — не зря тянуло меня сюда сегодня. Ох, чую, сейчас все колесом завертится! Давайте экипаж да троих полицейских. И заскочим по пути к Никонову Сергею — это и его дело тоже.