Прощание с плейбоем - Наталия Антонова

– Что? – Девушка аж рот раскрыла.

– Очень советую провериться и пролечиться, пока не поздно.

Не давая опомниться Бердниковой, Мирослава вышла из кабинета и плотно закрыла за собой дверь.

– Ну что, всё узнали? – спросил у нее бармен, когда она проходила мимо него.

– Думаю, что узнала все, что знала Римма.

– Вот и ладушки! – обрадовался бармен и, подняв палец к потолку, проговорил шепотом: – А то сам волнуется.

– Бог, что ли? – спросила Мирослава.

– Хозяин! – протянул он внушительно и закатил глаза.

Волгина не стала выяснять у бармена, почему, говоря о живом хозяине, он показывает пальцем вверх, просто покинула «Недостроенный остров». Ей невыносимо сильно захотелось домой, в свою тихую гавань, где терпеливо ждали ее Дон и Морис.

Миндаугас в это время стоял в саду и не сводил глаз с бабочки, сидевшей на оранжевом цветке царских кудрей. Желтые крылья бабочки были разрисованы замысловатым узором из переплетения коричневых линий. Кончики ее крыльев касались длинных тычинок и время от времени тихонько подрагивали. И это слияние цветка земного и цветка воздушного зачаровывало и не давало оторвать глаз от чудесной картинки летнего дня. И так хотелось, чтобы эти мгновения длились долго-долго или, по крайней мере, запечатлелись в памяти.

Морис вздохнул, достал телефон и сфотографировал очаровавшую его пару. Так они останутся вместе навсегда…

И как раз в это время ворота автоматически открылись, и на подъездную дорожку въехала серая пропыленная «Волга», из которой выбралась Мирослава.

– Устали? – спросил Миндаугас.

– Немного… Морально, – призналась она.

А от крыльца уже со всех лап мчался черный пушистый кот Дон. Он запрыгнул на плечо Мирославы и прижался к ней своей пушистой щекой.

– Солнышко мое, – тихо прошептала Мирослава и попросила Мориса: – Сними его пока с меня, а то руки грязные. – А коту она пообещала: – Вот вымоюсь сейчас как следует и будем с тобой обниматься.

– У нас на обед жареная речная форель, – сказал Морис.

– Чудесно! – отозвалась Мирослава.

За обедом Морис спросил:

– Мы будем сдавать деньги на праздник дачников?

– Конечно, – кивнула Мирослава.

В их поселке жили не только обеспеченные люди, но и те, кому участки остались от родителей, бабушек, дедушек. Большая часть домов были капитальными, и люди жили здесь давным-давно, постоянно. А дачников как таковых в поселке не наблюдалось, но праздник почему-то все равно назывался праздником дачников. Устраивали его как раз менее обеспеченные жители поселка, готовили всякие вкусности из овощей и фруктов, проводили конкурсы, ставили смешные сценки и разные номера.

Мирослава и Морис ежегодно сдавали деньги на организацию праздника и, если были не заняты в этот день, веселились на празднике вместе со всеми. Миндаугас в прошлом году даже испек яблочный штрудель, но от участия в конкурсе категорически отказался, зато с удовольствием наблюдал, как на его угощение мгновенно налетела стайка детворы, и штрудель мгновенно испарился. Мирослава с улыбкой гадала, что же он испечет на этот раз.

После обеда она рассказала ему обо всем, что узнала за сегодняшний день.

– Значит, из клуба пьяный Шиловский уехал с неизвестной блондинкой и где-то по пути к своей гибели избавился от нее, – подытожил Морис.

– Первая часть твоих рассуждений верна, – задумчиво проговорила Мирослава.

– А вторая? – озадаченно спросил Морис.

– Шиловский мог и не избавиться от блондинки.

– Где же она в таком случае?

– Я бы дорого дала, чтобы узнать об этом.

– Ее могли убить и закопать в лесу.

– Зачем?

– Что значит зачем? Как свидетельницу!

– Нет, я имела в виду другое, зачем ее закапывать?

– Как это зачем?

– Шиловского же не закопали! Кому бы помешали два оставленных на виду трупа?

– Может, они хотели подчеркнуть, что убить хотели только Шиловского. А блондинка бы портила эту картину.

– Может быть, ты и прав.

Ночь начиналась спокойно. Было так тихо, что не колыхалась ни одна травинка, ни один листок на дереве. Полная луна ощущала себя владычицей ночи. Но вдруг внезапно налетел ветер и пригнал откуда-то темно-синюю тучу, она разверзла пасть и поглотила луну. Мир погрузился в темноту. И вдруг его расколола пополам яркая молния, прогремел гром, и дождь полил как из ведра. Жители домов и коттеджей торопливо закрывали окна. Мирослава с Морисом не стали исключением.

И если Миндаугас остался у окна смотреть на ночную грозу, то Мирослава забралась в теплую постель и сразу уснула. Дон устроился рядом возле подушки хозяйки и погрузился в сладкую дремоту, не забывая при этом тихо мурлыкать.