Рэй Брэдбери. Голливудская трилогия в одном томе - Рэй Брэдбери

Как уже говорилось, у Констанции Раттиган ножка была самая маленькая во всем Голливуде, а может, и в мире. Туфли ей шили в Риме и дважды в год посылали авиапочтой, потому что старые таяли в шампанском, пролитом безумными поклонниками. Маленькие ножки, изящные пальчики, крохотные туфельки.

Это доказывали ее отпечатки, оставленные на Граумановом бетоне вечером 22 августа 1929 года. Примерившись к ним и убедившись в постыдно-гигантской величине своих стоп, девицы удалялись с отчаянием в душе.

И вот, странной ночью, я находился один в Граумановом переднем дворе, единственном месте в мертвом, непогребенном Голливуде, куда приносят на продажу мечты.

Толпа рассеялась. В двадцати футах от меня виднелись отпечатки Раттиган. Я взглянул и застыл на месте.

В отпечатки Раттиган как раз ступал человечек в черном непромокаемом пальто и в надвинутой по самые брови широкополой шляпе. — Господи Иисусе, — вырвалось у меня, — как раз!

Человечек опустил взгляд на свои крохотные ботинки. Впервые за сорок лет в следах Раттиган кто-то уместился.

— Констанция, — шепнул я.

Человечек дернул плечами.

— У тебя за спиной, — шепнул я.

— Вы из них? — прозвучало из-под широкополой черной шляпы.

— Из кого?

— Ты — Смерть, что за мной охотится?

— Я просто друг, пытаюсь тебе помочь.

— Я ждала тебя. — Ноги, утвердившиеся в следах Констанции Раттиган, не сошли с места.

— Что это значит? — спросил я. — К чему эта игра в кошки-мышки? Ты так напугана или шутки шутишь?

— Почему ты так говоришь? — спросил потаенный голос.

— Силы небесные, может, все это дешевый трюк? Кто-то предположил, что ты хочешь написать автобиографию и тебе нужен помощник. Если ты выбрала меня, то благодарствую, нет. У меня есть дела поважнее.

— Что может быть важнее меня? — Голос сделался тоньше.

— Ничего, но вправду ли за тобой гоняется Смерть или ты нацелилась на новую жизнь, а какую, знает один Бог?

— Что может быть лучше, чем бетонная покойницкая дяди Сида? Все имена, а под ними ничего. Спрашивай дальше.

— Ты собираешься повернуться ко мне лицом?

— Тогда я не смогу говорить.

— Цель затеи в том, чтобы я помог тебе раскопать твое прошлое? Сокровищница наполовину полная или наполовину пустая? Кто сделал красные отметки в Книге мертвых — кто-то другой или ты сама?

— Другой, как же иначе. Отчего меня, по-твоему, бросило в дрожь? А эти отметки, мне нужно было найти их всех, узнать, кто уже умер, а кто только собирается. Было у тебя когда-нибудь чувство, что все вокруг рушится?

— Только не у тебя, Констанция.

— Господи, да! Иной раз засыпаешь ночью Кларой Боу, а просыпаешься Ноем, упившимся водкой. От моей красоты остались одни воспоминания?

— Очаровательные воспоминания.

— Но все же… — Раттиган оглядела Голливудский бульвар. — Когда-то здесь ходили настоящиетуристы. А теперь вокруг рваные рубашки. Все потеряно, юноша. Венисский мол затоплен, фуникулерные пути вросли в землю. «Голливуд и Вайн»,[410]да было ли все это?

— Было. Некогда. Когда в «Коричневом котелке»[411]оклеивали стены шаржами на Гейбла и Дитрих, а в метрдотелях служили русские князья. Роберт Тейлор и Барбара Стэнвик разъезжали в спортивных автомобилях.[412]«Голливуд и Вайн»? Ты поселялся здесь, и тебе открывалось, что такое чистая радость.

— Красивая речь. Хочешь знать, где мамочка побывала?

Она шевельнула рукой. Достала из-под пальто несколько газетных вырезок. Я заметил слова «Калифия» и «Маунт-Лоу».

— Я был там, Констанция, — произнес я. — На старика обрушился стог газет и раздавил его. Боже, выглядело это как разлом Сан-Андреас.[413]Сдается мне, кто-то подтолкнул штабеля. Не самое достойное погребение. А Царица Калифия? Падение с лестницы. И твой брат, священник. Ты побывала у всех троих, Констанция?