Ночь, когда она умерла - Анастасия Эльберг

После того, как чек был подписан, Карл вернул чековую книжку в барсетку.

— Вы останетесь или поедете домой? — спросила у него Изольда.

— Мы останемся. Сегодня замечательный вечер. Правда, дорогая?

Он обнял стоявшую рядом с ним девушку за талию. Ей, как я подумал, было немногим больше двадцати. Стройное, гибкое и изящное тело, тонкие черты лица, смугловатая кожа, копна темных кудрявых волос, большие карие глаза и грация кошки. Девушка обняла Карла в ответ.

— Правда, — ответила она.

— Не будем вам мешать. — Изольда кивнула на дверь. — Подышим свежим воздухом, Саймон.

Мы вышли на небольшой балкон, выходом на который заканчивался коридор. Я положил руки на перила и посмотрел на город. Изольда закурила — она стояла у меня за спиной.

— Тебе понравилась девочка? — спросила она у меня.

— Она будет ему отличной женой… если не учитывать разницу в возрасте, конечно.

Изольда усмехнулась.

— Женой? — переспросила она. — Нет, мой дорогой. Я не сваха.

Я обернулся и посмотрел на нее.

— А кто же она тогда? Проститутка?

Изольда поморщилась.

— Нет, что ты. У нас нет проституток. Я торгую не телами. Я торгую душами и счастьем.

— Так вы с Уильямом занимаетесь… работорговлей?

Она подошла ко мне и обняла за плечи.

— Ты можешь называть это так. Все вещи в мире можно обозвать так, как ты хочешь. Может, это и работорговля. Но, во-первых, это деньги. Это очень, очень, очень большие деньги. Более того — деньги, которые можно обратить в законные. Ты своими глазами видел наши финансовые документы. Во-вторых, это возможность дать девушкам второй шанс и обыграть судьбу. Карл — нефтяной магнат, он вхож в самые высокие финансовые круги мира. Его друзья — арабские шейхи и торговцы алмазами. Он даст этой девочке то, чего у нее не было до этого — счастье. Сейчас ей двадцать два. Три года назад Уильям привез ее из Турции — когда-то она была там с родителями, и ее украли турецкие работорговцы. Целый год она жила так, как не живет даже собака на улице. Потом она сбежала, жила где придется — без денег и документов. Билл нашел ее случайно, провез через границу, вписав в свой паспорт как дочь. Мы накормили ее. Заботились о ней. Дали ей образование. Дали ей то, к чему стремятся многие — красивую жизнь в достатке, такую жизнь, когда у человека есть все. А теперь она дождалась мужчину, который сделает ее счастье абсолютным.

— Счастье быть его рабыней?

— Уильям поможет ему оформить необходимые документы. Он проводил эту процедуру не раз и не два. У нее будут все гражданские права, которые есть у нас с тобой. И, если он захочет, он даже сможет сделать ее своей женой.

Я снова повернулся к городу.

— Чем же это лучше проституции?

— Тем, что девушка ждет того единственного мужчину, который выберет ее. А не удовлетворяет потребности каждого клиента.

— А если окажется, что этот единственный — вовсе не такой хороший человек, каким он кажется? Если он выбросит ее на улицу, и она снова окажется в прежней ситуации? Не перехитрит судьбу?

— Что же, Саймон. Не всегда бизнес идет гладко. Бывают и ошибки.

Я достал из кармана сигареты. Изольда обняла меня чуть крепче и легко, почти неощутимо поцеловала в шею.

— Юлия когда-то тоже была девочкой, которая ждала своего единственного. Но в итоге я решила, что она будет полезнее в качестве секретаря-референта. Так что иногда девушки принимают участие в делах. Не исключаю возможности, что кто-нибудь из них впоследствии станет нашим компаньоном.

— Мне трудно это понять, Изольда. Эти взгляды на вещи мне чужды.

Она запустила пальцы мне в волосы, потом провела руками наощупь по лбу, по щекам и коснулась подушечками пальцев моих губ.

— Знаешь, чем мы занимаемся, мой мальчик? — спросила она почти шепотом. — Мы продаем людям их же пороки. Люди готовы платить деньги за лекарства от рака, готовы отдавать их на благотворительность, покупать еду голодным детям в Африке. Но ни один человек не устоит, если ему предложат купить порок. Секс продается. Удовольствие продается. Продаются женщины и мужчины. Продается все. Но ничто не приносит таких денег, как торговля пороками. — Она снова провела пальцами по моим щекам. — Ты еще не достиг своего личного дна для того, чтобы это понять. Но когда-нибудь ты поймешь.