По следам фальшивых денег - Иван Погонин

– Опись перепечатаем, да и карточки до завтра наш фотограф сделает.

– Разъясните всем подчиненным главную примету: клеймо «З.Г.». Теперь вечернее отделение. Оно открывается в пять. Поэтому его оставим на закуску. Но в три около этого отделения должен дежурить наряд переодетых городовых и надзиратель. Если кто-то из служащих придет в неурочное время, то его надобно задержать и ждать нас. Вроде все. Ах, да. Ювелира и Урицкого до завтра не выпускать. Пусть еще денек посидят.

– Жена Урицкого сегодня в участок приходила, заявление подала о его пропаже, я на вечернем рапорте у полицмейстера слышал. А сам Евлампий Владимирович очень недоволен-с.

– Ничего. Мадам Урицкая скоро со своим блудным мужем встретится, а до недовольства его высокоблагородия мне никакого дела нет. Проконтролируйте, пожалуйста, чтобы Каравья и Львовский ни в коем случае не общались между собой. Ювелира и оценщика вообще лучше отправить куда-нибудь в участки. Там, правда, дворянских камер нет, но одну ночку и в общей посидят, ничего с ними не сделается. Ну все. Я в гостиницу, время уже позднее, спать лягу, набегался за день.

* * *

Ни в одном из отделений ломбарда вещей Гордона, кроме тех, которые были указаны в квитанциях, изъятых у Каравьи, найдено не было. Соломон долго вертел в руках разные кольца, брошки и браслеты, но ни в одном из этих ювелирных изделий хозяйского так и не признал.

Оценщики отделений ломбарда, выдавшие изъятые у Каравьи квитанции, припомнили, что вещи им сдавала женщина. Им показали Евгению. Двое оценщиков сказали, что Головко на закладчицу сильно похожа, а третий уверенно ее опознал. Непрерывно плачущую вдову увели в камеру.

Кунцевич распорядился организовать за домом Каравьи наблюдение. Дежурить стали Донской и городовой Александровского участка. Они разместились в гостиной, целыми днями играли в стукалку, пили квас, ели варенье и квашеную капусту. Пару раз городовой бегал за сороковками. Рядом с домом располагалась извозчичья биржа. Кунцевич договорился с тещей Порошенко, чтобы там всегда был хотя бы один ее извозчик.

Первым чиновник для поручений допросил грека. Несмотря на серьезные доказательства, тот свою вину упорно отрицал:

– Я вам уже говорил, что квитанции и драгоценности я купил у неизвестного мне мужчины. Позарился на дешевизну. А закопал их в подпол, так как воров боюсь, наш город славится ворами и грабителями. Я уже старый человек, живем мы с Женей вдвоем, прислуга приходящая, защитить нас некому, вот и боюсь.

Головко сначала тоже все отрицала, но когда Кунцевич наудачу спросил, понравились ли ей Петербург и Таганрог, опять расплакалась и заявила:

– Не собираюсь я из-за него в тюрьме сидеть. Пишите, милостивый государь, все как есть расскажу. – Задержанная поудобнее устроилась на стуле. – Есть у батюшки приятель один, тоже грек, зовут Георгий Иванович, фамилия Карабас. Он в Одессе постоянно не живет, наездами бывает, и всякий раз, как приедет, у нас останавливается. У него свой пароход есть, на нем он к нам из Греции своей и приплывает. Мужчина хороший, да и деньжата у него водятся. Не скупой. И вот в начале нынешнего марта он к нам опять прибыл.

– На пароходе?

– Ну конечно!

– А вы его в порту встречали?

– Зачем в порту, он к нам домой на извозчике приехал.

– Почем же вы знаете, что в Одессу он на пароходе прибыл?

– Так Георгий Иванович сам мне сказал. Он всегда на пароходе.

– А вы этот пароход видели хоть раз?

– Нет, не трафилось.

– А чем он занимается?

– А он по коммерческой части, торгует чем-то, вот только чем, не знаю, он не говорил, а я и не спрашивала. У Георгия Ивановича в Одессе и приказчики есть, они к нам много раз заходили.

– Тоже греки?

– Греки.

– А как их зовут?

– Одного звали Спиридоном, второго Егором, а третьего – Николаем. Вы же, наверное, знаете, что у греков русские имена?

– Скорее наоборот.

– Что?

– Ничего, продолжайте, пожалуйста.

– Ну вот. Приехал Георгий Иванович в марте и прожил у нас до лета, на полном пансионе, платил исправно, лишнего себе не позволял, в общем, не жилец – находка. В конце мая уехал, и не было его недели с две. Приехал, а дней через пять позвал к себе и спрашивает, не хочу ли я на его счет в столицу прокатиться. Хотеть-то я хотела, в столице сроду не была, а только насторожилась, я ведь женщина честная. – Тут Головка несколько замялась и зарделась. – Потому-то и спросила, для какой, мол, такой надобности ему меня в столицу везти? Он объяснил, что одному путешествовать скучно, в Петербурге он никого не знает, а пробыть там придется долго – в общем, за кумпанию. Ну я и согласилась, да и батюшка был не против, езжай, говорит, Женя, развейся. Но только Георгию Иванычу я сразу сказала, что вольности никакой не допущу. Поехали, одним словом.

– А когда поехали, число не припомните?

– А сразу после Всех Святых, в понедельник, стало быть.

Кунцевич посчитал в уме.

– Восьмого?

– Может, и восьмого, не припомню уже. Значит, приехали мы в Петербург, Жорж… Георгий Иваныч взял на вокзале извозчика и повез меня по городу. Долго мы ехали. Я во время пути все глаза проглядела. Ну и красива же столица-то наша! Одесса красива, а Петербург – в сто раз краше. Тут и дворцы, и храмы, и фонтаны! Да один – лучше другого. Ехали мы ехали и наконец приехали в какой-то огромный сад. Пошли по аллее, дошли до круглой полянки, где много-много скамеек стоит. Георгий Иваныч меня на одну из этих скамеек усадил, попросил немного подождать и ушел.

– А в какой сад вы приехали, не припомните?

– Да в обыкновенный сад, с деревьями и кустами. Большой он и красивый. Там еще скульптуры везде стоят.

– А река там рядом есть?

– Да в Питере кругом одни реки, и рядом с садом была. Широкая такая река, по ней и пароход даже плыл. Вспомнила, Георгий сказал, что это летний сад. Я еще смеялась, нешто сад бывает летний или зимний? Сад он и есть сад, правда?

– Летний – это у сада название такое. Рассказывайте дальше, пожалуйста.

– Дальше. Дальше я два часа на лавке просидела! Сначала интересно было, дам все разглядывала, наряды ихние, а потом скучно стало. Тут ко мне офицер какой-то подсел, стал комплименты говорить, такой интересный, надо сказать, мужчина. Звал меня в аквариум какой-то. Я ему говорю, милостивый государь, да я на своем веку рыбы столько повидала, что она ни в один аквариум не поместится. Он давай смеяться. Обиделась я на него, отвернулась, уже хотела заплакать… Хорошо, тут Георгий… Иваныч пришел. Дал мне руку, вывел на набережную, извозчика кликнул, и мы опять поехали. Приехали снова на вокзал. Тут нас Егорка со Спиридоном встретили. Я еще удивилась, мол, чегой-то они тут делают. С собой у них были такие большие корзины. Они их в нашу пролетку положили. Георгий Иванович сошел с нее, а мне говорит: «Езжай, Женя, в багажное отделение и сдай эти вещи в багаж на поезд до Одессы». Я не соглашалась, боялась. Но Георгий меня успокоил да извозчику дал полтинник и все ему подробно приказал. Оказалось, сдавать вещи совсем не страшно. Извозчик меня к багажному отделению привез, носильщика крикнул, со мной пошел, все служителю за меня разъяснил, мне только осталось расплатиться да квитанцию получить.