По следам фальшивых денег - Иван Погонин

На этот раз Кунцевич поехал в дирекцию розысков прямо с вокзала. Когда Себиль увидел содержимое принесенного Мечиславом Николаевичем саквояжа, его глаза загорелись сатанинским огнем.

– Дюжина бутылок! Вот это да, вот это подарок! Да ты небось на одной пошлине разорился!

– Чего для друга не сделаешь, – скромно потупясь, ответил Кунцевич.

– Слава, с меня кресло в первом ряду в «Мулен Руж», а потом – ужин в ресторане!

– Да ни к чему все это, Жюль, ни к чему.

– Нет, нет, нет, обязательно сходим, обязательно. А сейчас давай-ка одну из этих красавиц ликвидируем.

– Розыск Левенталя курирует сам начальник летучей полиции и одновременно заместитель начальника Сюрте месье Бюссон! – Язык у Себиля слегка заплетался. – Видишь, как серьезно наше правительство относится к этому делу. Кстати, у меня с Бюссоном очень хорошие отношения. Я, правда, не знаю, в Париже он сейчас или нет, если в Париже, то я сегодня же с ним встречусь и поговорю. Ты в «Тибре» остановился?

– Как обычно.

– Я после этой встречи сразу тебе телефонирую.

– Большое спасибо, Жюль. Поговори, мне очень интересно, как идут розыски. Но мне нужна еще одна твоя услуга.

– Проси, чего хочешь! Все сделаю!

– Видишь ли, в ближайшее время в почтовую контору на rue Le Peletier должно прийти письмо из Благовещенска. До востребования. Получатель – Эмилия Володко.

– Володко?!

– Да, да. Она самая. Мы же тоже все это время сложа руки не сидели, искали и кое-что нашли. Так вот, можно ли узнать, когда придет письмо, и организовать наблюдение за этой конторой?

– Для отслеживания корреспонденции нужно постановление следователя.

– У меня есть такое постановление. Вот, подойдет? Его, правда, нужно перевести на французский, но это я мигом!

Себиль с недоумением уставился в текст на кириллице.

– Слава! Ты издеваешься? Ты сам бы стал у себя в Петербурге исполнять постановление парижского следователя?

– Если бы ты, Жюль, приехал в Петербург и попросил меня об аналогичном одолжении, мне бы никакого постановления не понадобилось. Я бы вызвал к себе начальника почтовой конторы и ласково попросил бы его незамедлительно мне телефонировать, как только в его контору придет нужное мне письмо. И он бы мою просьбу с удовольствием исполнил без всяких постановлений. Как у вас, однако, в Европе все сложно. Жюль, пока мы будем соблюдать формальности, Володко получит письмо, и ищи ветра в поле.

– Ну, почтмейстера-то и я, пожалуй, смогу попросить, – неуверенно проговорил начальник дирекции розысков. – Письмо же перлюстрировать не потребуется?

– Нет, конечно. Его уже перлюстрировали.

Оказалось, что весточку из Благовещенска ждут давно. Но ждала не женщина – каждый день две недели подряд корреспонденцией на имя Володко интересовался какой-то мужчина лет тридцати, судя по одежде, пролетарий. Правда, последние три дня мужчина на почте не появлялся. Впрочем, письмо ему бы все равно никто не отдал – корреспонденцию до востребования мог получить только адресат и только при предъявлении паспорта. Сообщить о получении письма и попридержать его выдачу до прибытия полиции почтмейстер согласился крайне неохотно, заявив, что больше суток скрывать депешу от адресата не станет.

Теперь оставалось только ждать.

Письмо пришло через неделю.

Накануне Себиль наконец-то исполнил свое обещание, и они с Кунцевичем посетили «Мельницу»^[23].

В гостиницу Мечислав Николаевич попал только утром и сразу же завалился спать.

Разбудил его настойчивый стук в дверь. Надворный советник посмотрел на часы, было только половина десятого.

– Месье, вас срочно просят к телефону, – крикнул из-за двери коридорный. – Месье на том конце провода говорит, что дело чрезвычайно важное!

– Слава, письмо пришло вчера вечером. – Себиль едва шептал в трубку. – А сегодня утром приходил молодой человек и спрашивал о нем. Я послал на почту своего инспектора.

– Спасибо, Жюль. – Губы у надворного советника тоже еле шевелились.

Он положил трубку и повернулся к портье:

– Месье, не могли ли бы вы вызвать мне такси? И прикажите принести в номер сельтерской.

Настя держала в руках ватную фуфайку, а Тараканов пытался закрыть крышку чемодана.

– Эдак я на поезд опоздаю! Чего ты туда напихала? – Осип Григорьевич заглянул в чемодан. – Зачем столько кальсон? Двух пар вполне достаточно, одни буду носить, а другие в прачечную отдавать.

– Где же ты найдешь в поезде прачечную? Десять дней одни кальсоны будешь носить?