По следам фальшивых денег - Иван Погонин

– Слышал. Неужели к нам ниточка привела?

– Скорее всего, да. Скажите, много в городе ломбардов и ювелиров?

– Ломбард один, но имеет несколько отделений. А ювелирных магазинов и мастерских – около пятидесяти.

– Сколько человек мне в помощь выделить сможете?

– Ваше высокоблагородие! Дел невпроворот, одного, максимум двух смогу временно предоставить.

– На большее я и не рассчитывал. Дайте одного, но самого толкового. И вот еще что: я в средствах ограничен, но экипаж мне крайне необходим. Ничего не посоветуете?

– А что, разве Гордон вас разъездными не снабдил?

– И вы газет начитались? Ни копейки я не получил не только от Гордона, но и от родного МВД. На свои путешествую.

Черкасов недоверчиво посмотрел на Кунцевича. Поняв, что столичный сыщик не шутит, сказал:

– Здесь я вам, пожалуй, помочь смогу. Мой пристав Порошенко имеет тещу. А у той свой извозный промысел. Она вам кого-нибудь подберет. И недорого.

– За это спасибо. У вас справочника городского нет?

– Есть «Вся Одесса».

– Можно ее на время у вас позаимствовать?

– Сделайте милость.

Начальник сыска подошел к книжному шкафу и достал потрепанный том «Всей Одессы»

– Это за пятый год, свежее нет.

– Там, наверное, уже много несоответствий. Я, знаете ли, план города в книжном магазине приобрел и хотел на нем всех ювелиров отметить.

– Я у полицмейстера попрошу, у него «Вся Одесса» новая.

– Не сочтите за труд, пришлите книжку мне в «Гранд-отель». А пока эту давайте.

– Я вам «Всю Одессу» с Донским пришлю, это мой самый толковый надзиратель. Сегодня я разрешил всем, кто участвовал в засаде, прийти к двенадцати, как только он явится – я его сразу к вам.

– Премного благодарен. И последняя просьба. Не сегодня, так завтра сюда должны явиться несколько гордоновских молодцов, их тоже ко мне пошлите.

* * *

Надзиратель сыскной части одесского градоначальства не имеющий чина Донской оказался тридцатилетним мужчиной, одетым по-мещански – в «спинжак» и сапоги бутылками. Звали сыщика Петром Егоровичем.

Через час общения Кунцевич понял, что, несмотря на свой простоватый внешний вид, сыскной надзиратель умен, по-хохляцки хитер и не зря каждое двадцатое число расписывается в раздаточной ведомости.

Вместе они отметили на карте месторасположения всех ювелирных мастерских и магазинов, ломбарда и его отделений.

– Сколько хлопцев от ювелира ожидаете, ваше высокоблагородие?

– Зови меня Мечислав Николаевич. Я думаю, что если он двоих пришлет, то это будет очень хорошо.

– Ювелирных магазинов под пятьдесят, но в основном все в центре, на Дерибасовской, Ришельевской и Полицейской, то есть, по-новому, Кондратенко. Ну, еще на Екатерининской.

Кунцевич внимательно разглядывал план города. Дерибасовская и Кондратенко шли параллельно, и под прямым углом пересекали как Ришельевскую, так и Екатерининскую.

– По магазинам я буду ходить один, тебя ювелиры могут знать, а нам свой интерес к ним афишировать не нужно. Ты же, Петр Егорыч, своих людей порасспрашивай, не знают ли они чего про греков, которые в столице большое дело провернули.

* * *

Весь вечер и следующий день Кунцевич не спеша обходил ювелирные магазины, попутно любуясь прекрасной одесской архитектурой. В каждом магазине он требовал показать ему лучший товар, внимательно разглядывал браслеты, кольца и серьги, обещал подумать и уходил. К обеду он обошел около двадцати торговых заведений. Ювелирных изделий с клеймом «З.Г.» ни в одном из них ему не показали. Отобедав в «Баварии» на Дерибасовской, чиновник для поручений решил, что на сегодня работать хватить, и вечер посвятил осмотру города.

Улицы Одессы радовали чистотой и опрятностью. Они были вымощены гранитом, на панелях росли акации, источавшие приятный запах и дающие тень. Кунцевич не торопясь дошел до Ланжероновской, полюбовался на здание оперы, затем поднялся до Екатерининской, осмотрел памятник Императрицы, дошел до Николаевского бульвара, по лестнице спустился на Приморскую, к порту, посмотрел на лес мачт и пароходных труб, на многочисленные снующие туда-сюда ялики и лодки, почувствовал на лице приятную свежесть морского ветерка. Поднявшись на механическом подъемнике к памятнику Ришелье, прогулялся по Николаевскому бульвару, посидел на скамейке в тени его платанов. Потом взял извозчика и поехал в гостиницу.

В холле гостиницы сидел Донской. Они поднялись в номер.

– Я задание людям дал, Мечислав Николаевич, обе-щали поразузнать. Но пока ничего. А у вас как успехи?

– У меня тоже ничего. Завтра продолжу.

– Ну, тогда я пойду, а то начальник вечером опять облаву затеял, я хотел перед ней хоть пару часиков поспать.

– Ступай, Петр Егорыч.

Минут через пять после того, как ушел сыскной надзиратель, в дверь робко постучали.

– Войдите.

На пороге стоял щуплый господин в сюртуке и шляпе котелком.

– Господин Кунцевич? Разрешите представиться – Соломон Равикович, старший приказчик торгового дома «Гордон и К°».

– Весьма рад, господин Равикович. Давно приехали?

– Буквально только что с поезда. Из полицейского управления меня к вам направили.

– Прекрасно. С постоем определились?

– Да. Я остановлюсь у дядюшки, он здесь неподалеку живет.

– Очень хорошо, присаживайтесь, поговорим о деле.

Через час гость стал прощаться.

– Ваше высокоблагородие, хозяин вам велел передать. – Приказчик достал из кармана сюртука запечатанный конверт.

Когда гость ушел, Кунцевич открыл конверт. В нем лежала записка и сторублевая купюра. Коллежский асессор выругался.

* * *

Бриллианты нашел Соломон. Ему было поручено обходить магазины на Арнаутской и Преображенской. Соломон почему-то начал обход не из центра, а от вокзала. Посетив единственный ювелирный на Арнаутской и ничего там не обнаружив, он зашел в первый из пяти магазинов на Преображенской. Держал это заведение одесский второй гильдии купец Александр Авраамович Львовский. Равиковичу даже и спрашивать ничего не пришлось. До боли знакомые серьги он увидел прямо в витринной выставке.

Через полчаса к магазину подкатили две пролетки, в одной из которых сидел усач в прекрасной чесучовой паре и щуплый господин в котелке, а на другой – мещанин в сапогах бутылками и городовой. Еще через час Львовского вывели из магазина в наручниках, усадили в пролетку, куда запрыгнул и мещанин. Городовой сел рядом с извозчиком, и экипаж понесся к полицейскому управлению. Кунцевич стоял около магазина с небольшим кожаным саквояжиком в руках.