Звезда на одну роль - Татьяна Степанова

Катя придвинула свой стул к зарешеченному окну, подальше от следственного стола.

Ввели Голорукова. «Не атлет», — оценила его Катя.

Этот низкорослый шибздик с мутными бегающими глазками и злобным выражением морщинистого личика напоминал затравленного хорька. Он сел на табурет, привинченный к полу.

— Ну-с, здравствуйте, Голоруков. Я ваш адвокат, Журавский Иван Игоревич, — успокоительно забасила защита. — Сейчас мы с вами подробно ознакомимся с делом, подпишем документы.

— Брехня там все! Она вон, — Голоруков ткнул скрюченным пальцем в сторону Гречко, — всю трепаловку этой дуры, бичовки этой старой, записала и верит ей, в рот смотрит. А я не вор, не вор, не вор!! — Он закатил глаза так, что стали видны только его налитые кровью белки, и затрясся. — Ясно вам?! Баклан не вор!!!

— Ясно, ясно. И все же для полной ясности надо прочесть дело. — Ира старалась говорить как можно мягче.

— А.., мне ваше дело! — завопил Голоруков. — Не буду я ничего читать! И пошли вы все от меня на..! — Он с треском рванул на груди застиранную клетчатую рубаху, обнажив впалую, костлявую грудь. — Я.., вас.., в.., гробу.., видел!!

— Ма-а-лчать! — От этого лязгнувшего сталью окрика звякнули оконные стекла. Катя съежилась на своем стуле, а Ира Гречко в изумлении уставилась на адвоката Журавского. — Встать! — гаркнул он. Голоруков поперхнулся бранью и невольно привстал. — Руки по швам! — снова гаркнул адвокат.

Глаза его метали молнии, шикарный блейзер распахнулся, предъявляя миру белейшую сорочку и неброский изысканный галстук. Синие глаза Иры Гречко светились восхищением.

— Ты скажи спасибо, Жорж Голоруков, что я твой адвокат, а не следователь, — процедил Журавский. — Тебе удача выпала, что девушка интеллигентная твое поганое дело ведет. Ты б у меня за такие слова тут же бы зубами подавился. В стенку бы влип!

— А ты, адвокат, ах ты.., ты... — В груди Голорукова что-то клокотало и булькало.

— Ма-алчать! — снова рявкнул Журавский. — Я таких, как ты, десять лет давил, да, видно, мало. У нас в отделении ты бы сто раз сейф своей башкой протаранил.

— Ах ты, мент, адвокат, да я... Не буду я ничего читать! А от тебя я отказываюсь! И показаний больше никаких, и дело читать не буду! Из камеры вы меня больше не возьмете! — истерически визжал Голоруков.

Журавский подошел к нему и рывком сдернул за остатки разорванной рубахи с табуретки.

— И не надо, Баклан, — молвил он невозмутимо. — Мы и без твоего согласия обойдемся. — Он передал Голорукова с рук на руки заглянувшему в кабинет разводящему.

— Так его, так, Иван Игоревич, — прогудел тот одобрительно. — Да в ухо бы еще! В ухо!

— Ира, иди за понятыми. Девочек возьми из машбюро, — распорядился Журавский. — Мы сейчас документ по всей форме составим, что дело этому ворюге было мной прочитано от корки до корки через «кормушку» в двери камеры в присутствии следователя и двух понятых.

Катя наблюдала, как в течение часа Журавский добросовестно читал материалы дела открытой настежь «кормушке». Девушки-понятые сидели на стульях в коридоре ИВС, слушали, хихикали. Из камеры неслись яростные вопли Голорукова.

— Все, — сказал Журавский. — Ознакомлен. Сейчас я все зафиксирую. Понятые, распишитесь.

Из камеры донесся леденящий душу вой. В двери соседней камеры забарабанили дюжие кулаки. Дежурный открыл «кормушку».

— Слушайте, уберите вы этого отсюда! — возмущались хриплые голоса урок. — Ни сна, ни покоя нет. Везите его в Волоколамск, что ли! Или к нам переведите. Мы его тут быстро заткнем.

— Тихо, ребята, тихо. У него нервы разгулялись, — засмеялся дежурный охранник. — Ну и адвокат ему достался. Ай да адвокат, ай да молодец! И вам всем такого же желаю. — Он с грохотом захлопнул окошечко.

* * *

Все безобразия Баклана и героическое поведение Журавского были до мельчайших подробностей обсуждены вечером. Катя сидела в кресле в Ириной комнатке в старой каменской коммуналке. Они пили шампанское за встречу и делились впечатлениями.

— Рыцарь, — вздохнула Ира. — И какой мужчина!

— Женат? — деловито осведомилась Катя.

— Женат. Такие долго в холостяках не засиживаются. Он, между прочим, похож на Джеймса Бонда.

Катя хмыкнула: слышал бы это сравнение Вадечка! То-то взъерепенился бы. Действительно, у Журавского шансов выглядеть агентом 007 было — сто к одному.

Она пила ледяное, только что из холодильника, «Асти» и думала, что все это, конечно, хорошо, но как все-таки теперь быть со Светкиной смертью? Что же случилось с ней? Неужели она стала жертвой... Неужели?

За окном падал мягкий снег. Тысячи снежинок, подобно тысяче вопросов, на которые просто невозможно сразу найти правильный ответ, роились в черном вечернем воздухе.