Жизнь прошла мило - Татьяна Луганцева

Яна чувствовала себя снарядом, который засунули в пушку и забыли. Руки и ноги, да и все тело у нее так сильно затекли, что без посторонней помощи ей точно никогда не выбраться из этого скованного положения.

«Уж лучше бы мною выстрелили. Я бы хоть вырвалась наружу, на свободу! Не могу больше лежать в этом странном неудобном положении. Как я попала сюда, интересно?» — думала она.

Ей не хватало воздуха, было ужасно душно, страшно хотелось вырваться на свободу, она поняла, что начался самый настоящий приступ клаустрофобии, и вдруг кто-то схватил ее за плечо и сильно потряс. Она услышала громкий голос:

— Эй! Ты что? Очнись!

Яна открыла глаза и уставилась на взлохмаченное чудо, внезапно появившееся рядом. Сначала она испугалась. Понадобилось некоторое время, прежде чем она догадалась, что это подруга Ася, непричесанная и невыспавшаяся.

— Ой, как ты меня напугала, — выдохнула Яна и поморщилась, ощутив свое несвежее дыхание.

— Вставай скорее, говорю! Пора на дело! Ярик дал уже отмашку! — зашептала подруга и помогла Яне сесть.

Только тут Яна с ужасом поняла, что лежит в гробу и он очень узкий и неудобный. Видимо, тут, на кладбище, принято было экономить на всем.

— Ой! Как же я сюда попала? — Она действительно не помнила, чем закончилась вчерашняя вечеринка.

— Тоже испугалась? — с удовольствием отметила Ася. — Я-то чуть со страху не… Проснулась и думаю: что это мне так лежать неудобно? Почувствовала себя стойким оловянным солдатиком. Хотела ножкой пошевелить, перевернуться поудобнее. Не получается. Потом смотрю — а это не кровать, а гроб! Хорошо, я как-то сразу вспомнила, что произошло накануне. Что мы отправились на похороны, познакомились с директором кладбища и вместе с ним напились.

— Вот за что я тебя, Ася, люблю, так это как раз за твой четкий адвокатский ум. Что бы ни происходило накануне, как бы ты ни напивалась, на следующий день ты все помнишь и можешь помочь товарищу быстро прийти в себя и воспроизвести в памяти все, что происходило накануне, отчетливо и ясно. С тобой прямо как в художественном фильме себя ощущаешь.

— Ты еще скажи, что только из-за этого меня и берешь на свои безбашенные вечеринки! — Ася задорно подмигнула подруге и засмеялась.

Яна зевнула и задумчиво огляделась. Она провела рукой по гладкой белой атласной обивке. Они находились в большой комнате с низким потолком, освещенной яркими люминесцентными лампами. Пол был выложен крупной плиткой под камень, а стены выкрашены светлой краской. Рядом с ними находился журнальный столик, на котором возвышалась кипа толстых журналов. Вокруг в беспорядке громоздились гробы. Одни были накрыты крышками, другие открыты. Вдруг Яна заметила, что в соседнем гробу неподвижно лежит человек. В следующее мгновение она вздрогнула — Яна хорошо знала этого типа.

— Да это же Леша, — пояснила Ася, перехватив ее взгляд. — Совсем никакой! Еще в себя не пришел… Вчера напились мы, конечно, до чертиков. Ехать домой было невозможно, что уж там говорить! Гостиниц здесь поблизости тоже нет, так сказал Ярослав. Да оно и понятно, какие тут туристы! Я бы не поехала в эти края даже за отдельную плату! Тогда Ярик предложил всем пойти к нему: мол, переночевать, места всем хватит! Поэтому мы и вернулись на кладбище, — пояснила Ася.

— И сразу же улеглись в гробы? — Яна напрягла остатки памяти.

— Яна, ну тут не гостиница. Кабинеты многие закрыты. У Ярика в кабинете один жутко неудобный диван. А тут вот… Гробики почти что кровати… Вчера ты не была такой привередливой. Себе по росту гробик хотела подобрать, пока тебе не объяснили, что они все одного размера.

— Одного? — как эхо повторила Яна.

— Вот-вот! Знаешь, как ты возмущалась! Мол, черт знает что! Люди все разные, одни высокие, другие не очень, одни худые, другие полные, а гробики почему-то им предлагают совершенно одинаковые! Что за уравниловка, почему нет индивидуальности? Долой рабство в странах Африки! Мы тебя еле успокоили, пообещали, что ты-то точно влезешь, потому что худая да и по росту укладываешься в стандарт, но ты продолжала кричать, что у тебя высокие каблуки! На что мы вполне резонно отметили, что в гроб ложатся без обуви на каблуках, на это не рассчитано, но ты настаивала, что и в гробу хочешь быть красивой!

— Я правда так себя вела, не шутишь?! — ошарашенно посмотрела Яна на Асю.

— Так ты еще тут и с каталогом тканей для обивки металась, пыталась выбрать для себя что-нибудь погламурнее и повеселее.

— Нет… Не может быть… Как же голова болит… Виски ломит. Зато озноба больше нет, водка, видимо, вытравила все микробы и вирусы!

— «Этот ситчик слишком прост для меня!» — передразнила ее Ася, закатывая манерно глазки. — «Атлас слишком вычурный. Черный — мрачно, красный — ярко!» Просто умора! Ты словно выбирала ткань себе на платье, а не обивку гроба, в котором решила почему-то переночевать, — засмеялась Ася.