Одинока и крайне жестока, или Как выйти замуж за один день - Полина Раевская

Выбранные серьги с голубыми топазами чрезвычайно мне шли. Они делали синий цвет глаз еще более глубоким и насыщенным, подчеркивая их пусть и не природную, но все же красоту. Теперь немного теней в тон на уголок века, а остальную его часть закрашиваем бежевым цветом. Дело за малым – легкий штрих кисточкой с румянами на скулы и розовая помада.

Критично оглядев себя в зеркале, осталась чрезвычайно довольна увиденным. Судя по восхищенному взгляду Антона, не я одна.

– Выйди, пожалуйста, из комнаты, – сурово приказала я молодому супругу, – мне переодеться нужно.

– Милая, ты стесняешься своего мужа? – лениво растягиваясь на кровати, усмехнулся мужчина.

– Слушай, кончай паясничать, а? – устало проговорила я, подходя к огромному полированному шкафу резного дерева, в который исполнительная горничная перегрузила наши вещи из чемоданов. Достав восхитительный брючный комбинезон нежного кремового цвета, отправилась с ним в ванную, не собираясь доставлять Антону удовольствие лицезреть меня неглиже.

Брючный ансамбль шел мне чрезвычайно, отлично подчеркивая подтянутую попу и высокую грудь. Туфли на каблуках были призваны компенсировать скупость матушки природы, не наградившей мои ноги лишними сантиметрами, из-за чего они росли не из ушей, а оттуда, откуда положено. Это являлось, пожалуй, единственным недостатком, устранить который не смог даже искусный пластический хирург Карен Шахнази. Зато умопомрачительно высокая шпилька отлично решала эту задачу, удлиняя конечности сантиметров на двадцать.

Повертевшись перед большим зеркалом, так и эдак оглядев себя со всех сторон, в поисках незамеченных ранее недочетов, я с удовлетворением признала, что работу можно считать успешно завершенной.

* * *

В столовую мы спустились вместе. Антон так крепко сжимал мой локоть, что наверняка теперь на коже появится синяк. Правда, смелости сообщить ему об этом у меня не нашлось – одного взгляда на раздувающиеся ноздри супруга и метаемые из глаз молнии оказалось достаточно, чтобы отбить охоту затевать с ним какие-либо разговоры.

Жаль, этого не понял Анатолий. Увидев нас, он вскочил и радостно замахал руками. Разумеется, моему муженьку это не понравилось. Пригвоздив соперника к месту взглядом, он решительно отправился к нашему столику, где уже наслаждались трапезой мать и дочь Великановы. Они, словно вознамерившись оправдать свою фамилию, так щедро заставили стол яствами, что нам осталось рассчитывать разве что на чашку кофе. По крайней мере, только она и уместилась бы на том небольшом пятачке, который женщины оставили своим соседям.

– Добрый вечер! – обворожительно улыбаясь, проговорил Антон, отодвигая стул и усаживаясь рядом. – Как ваши дела? – завел он великосветскую беседу. С тоской посмотрев в сторону Анатолия, я поймала его полный страсти взгляд. Тихонько вздохнула и пожала плечами, указав глазами на супруга – мол, ничего не могу поделать. Наши перемигивания с потенциальным любовником не укрылись от внимательного взгляда ревнивого муженька, о чем он и сообщил мне легким пинком ноги под столом. Ситуация развивалась по водевильному сценарию – мужчинам осталось только выхватить из карманов бутафорские пистолеты и устроить шуточную перестрелку. Впрочем, каков брак, таковы и сцены ревности: нет в моей жизни ничего настоящего. Даже ногти и те накладные.

Ойкнув, я потерла рукой ушибленную супругом конечность и, решительно поднявшись, направилась через весь зал к Толику. В конце концов, Антон сам меня на это вынудил – тоже мне Отелло!

– Дорогая, куда же ты? – проворковал супруг.

Не удостоив его ответом, я, растянув губы в улыбке, продемонстрировала присутствующим возможности современной стоматологии: ослепительно белые виниры в ярком свете люстр сверкали бриллиантами.

– Привет! – радость в моем голосе искрилась, словно шампанское в бокале. Не помешаю? – посчитав вопрос риторическим и потому не дожидаясь на него ответа, я уселась рядом с Анатолием, ничуть не задумываясь о том, что занимаю чье-то место.

– Что ты? Как можно? – Толик одарил меня полным обожания взглядом. – Я всегда рад тебе.

– Вот и славно! – я вновь сверкнула зубами и накрыла мужскую ладонь своей, отчасти для того, чтобы продемонстрировать красивые руки с длинными пальцами – особую мою гордость. Правда, долго любоваться Толику красой ногтей не пришлось.

– Руки убери! – раздался над моим ухом рев Антона.

– Ты это кому? – спокойно парировал его соперник.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что взоры всех присутствующих обращены в нашу сторону. На лицах окружающих читалось нескрываемое любопытство. Оно и понятно – вряд ли местную публику часто балуют подобными шоу.

– Тебе! – молодого супруга общественное мнение, похоже, не очень волновало.

– Какие-то проблемы? – спросил Толик, поднимаясь.

– Будут! Непременно! – сказал Антон и, размахнувшись, ударил того кулаком по лицу.

С его стороны не очень честный поступок – нападение неожиданное и вероломное. Анатолий, явно не готовый к подобному ходу событий, удар отразить не успел и потому повалился на пол. Стремясь удержать равновесие, он схватился за стол, но поймал пальцами только скатерть. Увлекаемая тяжелым телом, та заскользила вниз вместе со стоящими на ней тарелками и бокалами, добрая половина которых разбилась, ударившись о мраморный пол. Остальному, благодаря принявшему на себя удар мужскому телу, удалось уцелеть. Правда, спасения удостоилась лишь посуда. Содержащиеся в ней яства было уже явно не спасти.

– Ах ты сволочь! – взревел Толик, быстро поднимаясь на ноги, отчего тарелки и чашки с жалобным звоном посыпались на пол. Разъяренным зверем бросился он на моего супруга. Завязалась драка. Присутствующие в зале женщины завизжали, мужики вскочили со своих мест и бросились разнимать дерущихся.

Среди дам сохранить хладнокровие удалось только Инне Златошинской, которая стремительно подскочила к нашему столику и принялась что-то нашептывать на ухо Антону, сдерживаемому двумя крепкими мужиками. Еще несколько мужчин держали Толика, внешний вид которого свидетельствовал о его решительном настрое.

Видя, что мое место подле мужа занято, да и не желая с ним разговаривать, я подошла к Анатолию и проговорила, наклонившись прямо к его уху:

– Извини, пожалуйста, за случившееся. Понятия не имею, что на него нашло.

Тяжело дыша, мужчина метнул в мою сторону молнию взглядом. Правда, уже в следующую минуту складка на его лбу разгладилась.

– Да брось ты! – произнес он нежно. – Это не твоя вина. Понять твоего супруга можно. Достанься мне такое сокровище, ни за что бы не упустил.

Зардевшись, я потупила очи долу, но уже в следующую секунду вынуждена была их поднять, направив грозный взгляд в сторону мужа, который кричал на всю столовую, что разделается с Анатолием, как только сможет до него добраться.

Развернувшись на каблуках, я подошла к Антону и прошипела ему на ухо: