Опасная игра Веры Холодной - Виктор Полонский

— Не далее как в пятницу Валентин хвастал, что скоро получит много денег благодаря своей наблюдательности. Уж не шантажировал ли он кого?

Вера остановилась, раскрыла сумочку, делая вид, что роется в ней, и при помощи зеркальца хорошенько разглядела того, кто это сказал. Красавчик брюнет в офицерском мундире старого образца, с эполетами. Нос с характерной, запоминающейся горбинкой, узнать будет легко, вот только не грим ли это? Пришлось рыться в сумочке до тех пор, пока один из собеседников брюнета не назвал его по имени. «Антуан», — запомнила Вера и покинула павильон, потому что в нем появился Сиверский, который начал переходить от группы к группе и напоминать о работе. Веру он, кажется, не заметил, а даже если бы и заметил, то услышал бы легенду о пропавшей сережке.

В коридоре полуподвального этажа вместо унылого малого стоял бравый городовой, издалека доносились сердитые мужские голоса.

— Да он не то чтобы окоченеть, он остыть не успел… — услышала Вера.

Городовой строго посмотрел на Веру и недовольно, по-тараканьи, пошевелил своими роскошными усами, могущими сделать честь любому генералу. Вера решила, что хватит с нее впечатлений для первого дня, и ушла, не простившись с Ханжонковым. Вряд ли ему сейчас до нее, других забот хватает. Гардеробщику, подавшему ей пальто, Вера дала целый двугривенный, отчего тот удовлетворенно крякнул и при помощи щетки совершил ритуал смахивания невидимых пылинок. От гардеробщика сильно и неприятно разило табаком, не пахло душистым, а именно разило чем-то попроще, но Вера предпочла не обращать внимания на такие мелочи. Поморщишься — и обидишь человека, а гардеробщики — весьма полезные люди. Они не только знают всех сотрудников и большинство посетителей, они еще и знают время их прихода и ухода. По Вериному мнению, расположением гардеробщика непременно следовало заручиться. Закончив смахивать пылинки, гардеробщик, не надев верхней одежды, вперед Веры выскочил на улицу (в крещенские-то морозы!) и свистнул извозчику. Знакомство можно было считать состоявшимся.

Стоило только саням свернуть с Житной на Большую Ордынку, как Вера раздумала ехать домой. Велев извозчику остановиться возле недавно открывшегося кинотеатра под звучным названием «Пикадилли», она проворно откинула полость, выскочила из саней, расплатилась (ванька[27]был крайне рад получить оговоренную при посадке плату меньше, чем за половину пути) и вошла в просторный вестибюль с колоннами. До начала сеанса оставалось три минуты. Вера купила билет в четвертый ряд, попросив миловидную кассиршу с пикантной родинкой над верхней губой дать ей место подальше от тапера. Ей хотелось не смотреть картины, а подумать кое о чем в располагающей «киношной» обстановке. Для размышлений лучше всего подходил последний ряд, но там, на самых дешевых местах, собиралась наиболее простецкая публика с присущими ей манерами и запахами[28].

Надо же случиться такому совпадению — после пятиминутной хроники, рассказывавшей о прошлогоднем пребывании императорской четы в Ялте, начался показ картины, снятой убитым Корниеловским. Увидев его фамилию в титрах, Вера легонько ущипнула себя за руку, проверяя, не мерещится ли ей. Оказалось, что не мерещится. Решив, что совпадение не случайно, Вера отставила на время размышления и начала внимательно смотреть романтическую картину под названием «Любовь до гроба, или Жизнь за любовь». Роль роковой соблазнительницы играла Анчарова, остальные актеры были Вере не знакомы. Впрочем, нет, один раз мелькнул на экране горбоносый Антуан, сыгравший почтальона, который доставил обманутой девушке роковое письмо.

Закончив просмотр «Любви…», Вера убедилась в том, что Корниеловский хорошо знал свое дело. Несмотря на слащавую приторность сюжета, смотрелась картина хорошо, на одном дыхании. Оставшееся до конца сеанса время Вера провела в раздумьях о том, может ли убийство Корниеловского быть как-то связано с Ботаником? Оброненная Антуаном фраза о том, что Корниеловский собирался получить много денег благодаря своей наблюдательности, прямо на то намекала. Кто может быть лучшим объектом для шантажа, как не шпион? И кто способен так дерзко — средь бела дня, в ретираднике — расправиться с шантажистом? Надо обсудить это с Немысским как можно скорее.