Убийство в доме викария - Агата Кристи

– Письмо викарию. Написано – срочно.

Я вскрыл конверт и прочел:

«Прошу вас, умоляю, приходите ко мне. Я не знаю, что мнеделать. Я должна кому-то признаться. Пожалуйста, приходите немедленно иприведите с собой кого хотите.

Анна Протеро».

Я бросил на Мельчетта красноречивый взгляд. Он понял намек.Мы вышли все вместе. Я бросил взгляд через плечо и мельком увидел лицо ЛоуренсаРеддинга. Глаза его были прикованы к листку бумаги, который я держал в руке, свыражением такого мучительного отчаяния и страдания, какое мне едва ли когдаприходилось видеть на человеческом лице.

Я вспомнил, как Анна Протеро, сидя передо мной на диване,сказала: «Я готова на все», и на душе у меня стало невыразимо тяжко. Я вдругувидел причину героического самооговора Лоуренса Реддинга. Мельчеттразговаривал со Слаком.

– Выяснили, чем Реддинг занимался в течение дня? Естьоснования полагать, что он убил Протеро раньше, чем он говорит. Разберитесь идоложите.

Он обернулся ко мне, и я молча протянул ему письмо АнныПротеро. Он пробежал его и удивленно надул губы. Потом пристально взглянул наменя.

– Вы на это намекали утром?

– Да. Тогда я не был уверен, должен ли я все рассказать.Теперь я считаю это своим долгом.

И я рассказал ему о том, что видел в тот вечер в мастерской.

Полковник обменялся несколькими словами с инспектором, и мыотправились в Старую Усадьбу. Доктор Хэйдок пошел вместе с нами.

Дверь отворил безукоризненный дворецкий – с приличествующейобстоятельствам торжественностью в каждом движении.

– Доброе утро, – сказал Мельчетт. – Будьте добры,попросите горничную миссис Протеро доложить о нас, а потом возвращайтесь сюда,я вам задам несколько вопросов.

Дворецкий поспешно удалился, но вскоре вернулся и доложил,что поручение выполнено.

– А теперь поговорим про вчерашний день, – сказалМельчетт. – Ваш хозяин был дома во время ленча?

– Да, сэр.

– И настроение у него было обычное?

– Насколько я мог заметить, да, сэр.

– А потом что было?

– После ленча миссис Протеро пошла к себе прилечь, аполковник ушел к себе в кабинет. Мисс Протеро уехала играть в теннис наспортивной машине. Полковник и миссис Протеро пили чай в гостиной в половинепятого. Шоферу было приказано подать машину в пять тридцать, они собиралисьехать в деревню. Как только они уехали, позвонил мистер Клемент, – поклонв мою сторону, – и я сказал ему, что они уже уехали.

– Гм-м... – протянул полковник Мельчетт. – Когдамистер Реддинг был здесь в последний раз?

– Во вторник днем, сэр.

– Насколько мне известно, они немного не поладили?

– Должно быть, так, сэр. Мне было приказано впредь непринимать мистера Реддинга.

– А вы сами слышали, как они ссорились? – напрямикспросил полковник Мельчетт.

– У полковника Протеро был очень звучный голос, сэр,особенно когда он сердился. Я поневоле слышал кое-что, когда он повышал голос.

– Достаточно, чтобы понять, о чем идет спор?

– Я понял, сэр, что речь идет о портрете, который писалмистер Реддинг, о портрете мисс Летиции.

Фырканье Мельчетта прозвучало как рычанье.

– Вы видели мистера Реддинга перед уходом?

– Да, сэр, я его провожал.

– Он был очень сердит?

– Да нет, сэр, если позволите, я бы сказал, что он скореевыглядел довольным.

– Так вчера он сюда не заходил?

– Нет, сэр.

– А еще кто-нибудь заходил?

– Вчера – никто, сэр.

– А позавчера?

– Во второй половине дня приходил мистер Деннис Клемент. Идоктор Стоун пробыл здесь некоторое время. А вечером заходила дама.

– Дама? – Мельчетт искренне удивился. – Кто такая?

Дворецкий не смог припомнить ее имя. Дама была незнакомая,он никогда раньше ее не видел. Она, конечно, назвала себя, и он ей сказал, чтосейчас все обедают, тогда она согласилась подождать. И он проводил ее в малуюгостиную.

Она спрашивала полковника Протеро, а не миссис Протеро. Ондоложил полковнику, и тот прошел в малую гостиную, как только отобедали.

Сколько дама пробыла? Пожалуй, с полчаса. Полковник сампроводил ее из дому. А! Наконец-то, он вспомнил ее имя. Эта дама назваласьмиссис Лестрэндж.

Этого никто не ожидал.

– Любопытно, – сказал Мельчетт. – Весьма, весьмалюбопытно.

Но больше мы ничего сказать не успели – нам доложили, чтомиссис Протеро готова нас принять.

Анна лежала в постели. Лицо у нее было бледное, а глазалихорадочно блестели. Выражение ее лица меня поразило – суровое, решительное.Она обратилась ко мне.

– Благодарю вас за то, что вы пришли, – сказала она. –Я вижу, вы правильно поняли мою просьбу привести с собой кого вы захотите.

Она замолчала.

– Самое лучшее – разом со всем покончить, верно? –продолжала она. Ее губы тронула странная, жалкая полуулыбка. – Должнобыть, я обязана заявить об этом вам, полковник Мельчетт. Видите ли, это я убиласвоего мужа.

Полковник Мельчетт заговорил с необычной мягкостью:

– Дорогая моя миссис Протеро...

– Нет! Это чистая правда. Простите за такую прямолинейность,но я совершенно не способна устраивать истерики по какому бы то ни было поводу.Я долго ненавидела его, а вчера убила.

Она откинулась на подушки и закрыла глаза.

– Вот и все. Полагаю, вы арестуете меня и заберете с собой.Я встану и оденусь, как только соберусь с силами. А сейчас мне нехорошо.

– Вам известно, миссис Протеро, что мистер Лоуренс Реддингуже признался в совершении этого преступления?

Анна открыла глаза и оживленно закивала:

– Знаю. Глупый мальчишка. Он очень влюблен в меня, вызнаете? Ужасно благородный поступок – и ужасная глупость.

– Он знал, что преступление совершили вы?

– Да.

– Откуда он это узнал?

Она замялась.

– Вы сами ему сказали?

Она все еще медлила с ответом. Казалось, она не знает, какойответ выбрать.

– Да, я ему сказала... – Она нервно передернулаплечами. – Вы не могли бы оставить меня теперь одну? Я же вам все сказала.Я не желаю больше об этом говорить.