В подручных у киллера - Екатерина Вильмонт

— Зачем? — удивился он.

— Понимаешь, мне одной скучно! И потом, там придется вмагазин сбегать, сумки тяжелые нести, — лукаво облизнув верхнюю губу,сообщила Маня.

— Ты меня что, в грузчики наняла? Вернее, в носильщики?

— Нет, просто я… Понимаешь, у этой тетки, к которой яеду, так интересно… Поехали, а? Все равно же тебе делать нечего! Ну, Гошенька,пожалуйста!

— Что за тетка? И что у нее такого интересного?

— Она бывшая знаменитая актриса, мама у нее училась вШколе-студии МХАТ! А муж у нее был знаменитый летчик! Там такие фотографии.Крейзануться можно!

Гошка задумался. Может, и вправду поехать? Ксюха с утрапозвонила и сказала, что ее увозят опять на дачу. Чуть не плакала… Так чтоникаких четких планов у него на сегодня не было…

— Хорошо, согласен!

— Гошка, ты просто золотце! — радостно завизжалаМаня.

— А Саша где? — не без труда выговорил Гошка.

— Дома. У нее горло болит! Я врача вызвала!

— Как же она одна-то?

— А что же делать? Эта старушка без помощи пропадет, аСашка нет, — исчерпывающе объяснила Маня.

— Гошка ничего не смог на это возразить.

— Далеко эта ваша старушка живет? —поинтересовался он.

— Метро «Университет».

— А от метро далеко?

— Нет, три минуты ходу. А что ты все выспрашиваешь?

— Люблю знать, что мне предстоит!

Маня засмеялась.

— Ты чего? — удивился Гошка.

— Разве можно что-то знать заранее? Мало ли что подороге случиться может? Все равно ты, Гошенька, не знаешь ничегошеньки! Ох,какая клевая рифма получилась!

— Какая рифма?

— Гошенька — ничегошеньки!

— А по-моему, не очень… Ты что, стихи пишешь?

— Нет, просто люблю рифмы подбирать.

— Значит, будешь поэтессой!

— Нет, даже не собираюсь!

— А кем ты хочешь быть?

— Режиссером! Кинорежиссером! Я тогда буду снимать мамув самых лучших ролях.

Гошка хотел сказать, что к тому времени, когда Маня станеткинорежиссером, ее мама уже состарится, но решил промолчать. «Просто эта Манялюбит свою маму и хочет ей помочь, — подумал он. — Так зачем ееразочаровывать?»

— Болтая о том о сем, они спустились в метро. В вагоненароду было немного, но духота стояла страшная. Они сели.

— Маня, а Саша кем хочет быть? — осторожноосведомился Гошка.

— Сашка? Актрисой! — с оттенком презрения ответилаМаня. — Дура!

— Почему дура? — удивился Гошка.

— Потому что! Ничего хорошего! Все актрисы зависят отвсяких там режиссеров, спонсоров, продюсеров. Это не по мне! Но Сашка может ипередумать. У нее есть еще другая мечта. Стать писательницей. Мне лично этобольше нравится.

— А разве писатели ни от кого не зависят?

— Ну, вообще-то все от кого-нибудь зависят… Но актрисы…Знаешь, Гоша, сколько я навидалась несчастных актрис…

— Где это ты их навидалась? — заинтересовалсяГошка.

Но тут вдруг поезд отчего-то так загрохотал, что ни словабыло не разобрать. Маня только рукой махнула, мол, потом скажу. Но вот поездподкатил к следующей станции, и в вагон вошло несколько новых пассажиров.Напротив них сели какой-то мужчина и женщина, державшая в корзинке крохотнуюсобачонку.

— Ой, Гошка, смотри, какая прелесть! — задохнуласьот восторга Маня. — Знаешь, что это за порода?

— Понятия не имею.

— Это той-терьер. Они жутко умные! У одной маминойзнакомой точно такая же.

И вдруг Гошка увидел, что сидящий напротив мужчина вытащилиз кармана брюк часы на цепочке, открыл крышку и посмотрел, который час. Гошкавпился в него взглядом, сразу припомнив все, что говорила Тягомотина о томкиллере. Хотя в голове все время вертелась мысль: ерунда, так не бывает, малоли мужчин в Москве носят карманные часы! Тягомотина говорила, что онприхрамывал. И еще Гошка припомнил, как тот был одет. Но в конце концов невоенный, форму не носит и вполне может надеть все что угодно. Значит, сейчасважны только две приметы — карманные часы и хромота. Хотя и хромота могла бытьслучайной. Например, натер человек ногу или подвернул… И через несколько днейот хромоты следа нет. Гошку бросило в пот. Лицо у мужчины было какое-тостерто-невыразительное, как говорят, зацепиться не за что.

Маня заметила, как Гошка напрягся.

— Что с тобой? — дернула она его за рукав.

— Ты не заметила, вон тот мужик хромал? — шепнулон ей на ухо.

— Нет, не заметила, а что?

Тем временем мужчина снова вытащил из кармана часы. У Гошкисперло дыхание.

— Ну, Гош, ты чего?

— Маня, я должен, я просто обязан проследить за ним.

— Проследить? — задохнулась от восторгаМаня. — А кто он такой? Ты его знаешь?

— Первый раз вижу. Но… Я тебе потом все объясню…

— Он преступник?

— Возможно.

— Ой, как интересно!

— Маня, ты езжай одна к своей старушке…

— Нет, Гошка, я с тобой! Одному нельзя!

— Глупости! Ты же ей обещала, а я понятия не имею,сколько времени это займет.

— Я ей позвоню, скажу, что задерживаюсь!

— У тебя, между прочим, сестра больная лежит…

— Ох, черт…

Мужчина немного погодя снова вытащил часы. «Неужели такфантастически повезло? — сам себе не верил Гошка. — Да, да,Тягомотина говорила, что он то и дело вытаскивал часы. Белого металла. И уэтого часы белого металла…» Гошка старался смотреть в основном на Маню или насобачку, чтобы не привлекать к себе внимания. Но вот мужчина встал и, слегкаприхрамывая, подошел к дверям. Он!

— Маня, я пошел! Я тебе потом все объясню и далеепопрошу мне помочь! — посулил мальчик.

Потом Гошка встал и подошел к другим дверям, помахал Мане напрощание и выскочил на платформу. Приняв независимый вид, он двинулся вслед замужчиной. Тот поднялся по эскалатору и вышел на улицу. Там он вытащил изкармана голубую полотняную кепку и надел ее на голову, Гошкино сердце радостнотрепыхнулось. Это он!