Личная жизнь адвоката - Наталья Борохова

– Похоже, мне придется скоро уехать в командировку, – сказал Андрей.

– Когда? – упавшим голосом поинтересовалась она.

– На следующей неделе. Но не беспокойся, это короткая поездка. Каких-нибудь четыре дня, и я вернусь.

Для нее четыре дня звучали как четыре года.

– А не может кто-нибудь поехать вместо тебя? – взмолилась она. – Я и так вижу тебя не часто. Кроме того, я надеялась, что ты поможешь мне с детьми.

– Но у тебя и без меня помощников хватает, – сказал он, с улыбкой глядя на нарядную мать. Та восприняла его реплику как упрек.

– Современные молодые женщины очень избалованы, – сказала она. – У них есть все для того, чтобы они могли воспитывать детей без хлопот, но они всегда недовольны. В наше время материнство было куда более серьезной ношей.

Она намекала на тот подвиг, который однажды ей удалось совершить в жизни. У Андрея не было ни братьев, ни сестер. Впрочем, и Лиза была единственным ребенком в семье. Может, поэтому появление в семье сразу двух детей воспринималось ими как многодетность.

Они сели за овальный стол в столовой и приступили к ужину. Говорили в основном Ольга Сергеевна и Андрей. Настроение Лизы было подпорчено предстоящей поездкой мужа, и она спрашивала себя, не ищет ли Андрей повод сбежать из семьи именно тогда, когда ей так нужна его поддержка. Многие ее подруги жаловались на невнимательность мужей, частые отъезды и загруженность на работе, за которыми, как правило, умело скрывалось нежелание тащить груз семейных забот, а иногда легкие интрижки на стороне. Для Лизы это было равносильно предательству, и ее расплывшаяся талия и блеклый, замученный вид не являлись для изменщика смягчающими обстоятельствами.

Она ревниво рассматривала супруга, словно пытаясь обнаружить на нем следы его возможных увлечений. Андрею Мерцалову не исполнилось еще тридцати пяти лет, но его уже можно было по праву назвать состоявшимся мужчиной. Он являлся успешным игроком фармацевтического рынка, и все, к чему бы он ни прикасался на протяжении последних десяти лет, было обречено на успех и сулило немалую финансовую выгоду. Известно, что удача создает вокруг мужчины сияющий ореол, в котором он кажется в сто раз привлекательнее, чем есть на самом деле. На счастье (или на беду?) Лизы, Мерцалов был и без этого хорош собой. Стройный, подвижный, его издалека можно было принять за юношу. Однако вблизи становилось ясно, что он далеко не мальчишка, а серьезный и привлекательный молодой мужчина.

Дубровская думала о том, как несправедлива природа. Если внешность женщины после родов переживает не самые лучшие времена и бедняжка, не жалея сил, стремится вернуть себе прежнюю форму, то счастливый отец ничуть не дурнеет, разве что становится легкой добычей для скучающих дам, не обремененных потомством. Сама же Лиза чувствовала себя сейчас куда старше своего мужа, и это обстоятельство ее отнюдь не радовало.

Ее невеселые мысли были прерваны внезапным появлением няни. Лида пришла как раз тогда, когда семейство Мерцаловых, покончив с основным блюдом – телятиной под мятным соусом с гарниром из молодых овощей, – приступило к чаепитию. Аппетитный пирог с абрикосами был уже разрезан на куски, чай заварен в фарфоровом чайнике, расписанном цветами, и Ольга Сергеевна томилась в ожидании комплиментов. Домочадцы были просто обязаны оценить ее усилия по приготовлению ужина. Поэтому приход Лиды, с любой точки зрения, был совсем некстати.

– Отлично, милая, – раздраженно проговорила она. – На часах как раз около восьми, вы опоздали ровно на двенадцать часов. Что случилось? Вы перепутали день с ночью?

Нянюшка выглядела немного странно. Конечно, одета она была опрятно, как всегда, но в глаза бросался ее встревоженный, немного даже шальной вид. Казалось, она от кого-то спасалась бегством, а сейчас, оказавшись в безопасности, среди людей, она не могла вспомнить, что ее сюда привело.

– Ох! – сказала она, взявшись за голову, и, не дождавшись приглашения, с размаху уселась на стул. Такая вольность вызвала протест хозяйки.

– Заходить в столовую в верхней одежде недопустимо! – заявила Ольга Сергеевна. Она уже не говорила о том, что гостья пренебрегла правилами приличия и даже не принесла хозяевам извинения за внезапное вторжение!

– Оставь, мама, – махнул рукой Мерцалов, повернув к няне озабоченное лицо. – Что с вами, Лида? Вам плохо?

Та отняла руки от лица и посмотрела на молодого хозяина, готовая разрыдаться. Губы ее дрожали. Руки беспрестанно теребили косынку, наброшенную на плащ.

– Ох, Андрей Сергеевич, прямо не знаю, как и сказать, – произнесла она, словно на ее плечи давил какой-то страшный грех, в котором нелегко признаться.

– Прямо так и говорите! – попросил он. Близнецы были рядом в коляске, значит, ничего страшного нянюшка сообщить не могла.

– Дочку мою… ее, страшно сказать… арестовали за убийство, – сказала она с расстановкой так, будто сама себе не веря.

Возникла пауза. Теперь уже Ольга Сергеевна в немом оцепенении прижала пальцы к вискам. Андрей и Лиза хранили стоическое молчание. Было слышно, как в коляске кряхтят малыши и пронзительно громко тикают часы, отсчитывая секунды. Эти звуки вернули всем ощущение реальности.

– Лида, может, это какая-то ошибка? – произнес Андрей. Он не имел ни малейшего понятия, что в таких случаях принято говорить, и нянюшка с ее внезапным признанием застала его врасплох. – Арест, убийство. Чертовщина какая-то… Вы уверены, что все верно поняли?

– Мне бы хотелось, чтобы я ошиблась, – понуро опустила плечи женщина. – Но мне позвонил следователь и сказал, чтобы я не ждала свою дочь домой. Она находится где-то у них… и, скорее всего, будет там находиться до суда. До какого суда? – она подняла глаза и обвела долгим взглядом Мерцаловых. – Вы хотите сказать, что ее будут судить? Она что, теперь… в тюрьме?

– Постой-ка, милая, так это не та девочка, которая вроде как собиралась замуж? – подала голос Ольга Сергеевна. Ее, как всегда, беспокоила личная, романтическая сторона любого вопроса. – Ты что-то говорила, что ее берет замуж состоятельный жених. Или у тебя есть еще одна дочь?

– Нет, у меня единственная дочь Ева, – пояснила Лида чуть отстраненно, словно она уже тоже не уверена в том, что у нее вообще была дочь.

– Так кого же она могла убить?

– Как кого? Собственного жениха, конечно, – как эхо отозвалась Лида.

– Все ясно, – констатировала хозяйка с видом мисс Марпл. – Жених раздумал жениться, она его и убила!

– Мама, по-моему, ты спешишь с выводами, – вмешался Андрей.

– Следователь говорит то же самое, – бесцветно сообщила Лида.

– Вот видишь! – торжествующе заключила Мерцалова. – Все ясно.

– Нет, не все! – с неожиданной горячностью произнесла Лида. – Моя дочь не могла убить человека. Ева не такая.

Мерцалова кивнула головой, но вовсе не для того, чтобы выразить согласие. Она представила ситуацию так, словно видела все своими глазами. Девчонка, разумеется, виновна. Ей доводилось видеть ее пару раз, когда она под тем или иным предлогом заходила к матери. Ольге Сергеевне хватило и пяти минут общения с ней, чтобы она поняла, с кем имеет дело. Нахальная девица, не получившая должного воспитания, вздорная и дерзкая на язык. Разумеется, ей она не грубила, но в ее взгляде, в манерах не было ничего такого, что могло вызвать к ней расположение. Она беспрестанно жевала жвачку и вела себя так, словно ей нет никакого дела до мнения окружающих.