Личная жизнь адвоката - Наталья Борохова

В последнее время Кротов стал навещать свою подзащитную чаще. Он объяснял это необходимостью «формирования верной линии защиты». Тем более что Дубровская была занята своими семейными проблемами, а в ходе расследования наметилась затяжная пауза.

Защитник и его клиентка подолгу разговаривали, и Кротов с удивлением признал, что упрямство Евы его больше не раздражает. Она рассказала ему историю их отношений с Артемом, и он не заметил в ее словах ни малейшего намека на фальшь. Более того, когда воспоминания причиняли девушке боль, она отворачивалась и долго сидела молча, уставив взгляд в окно с видом на тюремную стену. Василий ее не торопил. Он уже понял, что его подзащитная – сильная девушка и не любит выставлять свои слезы напоказ. Они молчали, и конвоир, заглядывавший в следственный бокс через стеклянное окошко в двери, не мог взять в толк, чем занимаются узница и ее адвокат.

– В моей жизни было мало любви, – признавалась Ева с горечью. – Если бы не Артем, я до сих пор не знала бы, что это такое. Я ему была благодарна за это. Разве я могла желать ему смерти? Разве вы не понимаете, что я охотнее позволила бы убить себя, чем лишить жизни его?

– Да, но только вы привели с собой Бирюкова, – напомнил Василий.

– Это был порыв, о котором я теперь сожалею, – сокрушенно признала Ева. – Я была в отчаянии после нашего последнего разговора и по глупости решила, что от Жорика будет толк. Клянусь, я не просила его применять к Артему силу.

– Но, может быть, он это сделал сам? По собственной воле? Вы об этом не думали? – эта мысль показалась ему свежей, и главное – она полностью реабилитировала Еву. Ему вдруг захотелось, чтобы она была невиновной. – Кто знает, как разворачивались события в гостиной после вашего ухода? А если Артем, уличив вашего приятеля в краже колец, применил силу? Между ними началась потасовка. Поэтому порядок в комнате оказался нарушен.

Кротов разволновался. Эта версия казалась ему вполне правдоподобной. Почему, интересно, он раньше об этом не подумал?

– Глядите, Ева. Все так складывается, – адвокат даже встал со своего места и принялся ходить по боксу взад-вперед, – что вы невиновны, а во всем, что произошло, следует винить Бирюкова! Кто-то же взял украшения Милицы Андреевны?

– Я думаю, что Милица Андреевна специально заявила о пропаже колец, для того чтобы усугубить нашу вину. Эта женщина способна на многое.

– А вот тут я с вами не соглашусь! Винницкая не стала бы лгать. Кто-то взял ее кольца, и этим «кто-то» был Бирюков!

Но Ева отрицательно замотала головой.

– Жорик – порядочный человек. Он не стал бы красть.

– Много вы знаете о вашем Жорике! – возмутился Василий. – Вам известно, что он ранее судим и находился в розыске за разбой?

– Он хороший парень и вызвался помочь мне совершенно бескорыстно. Я и так чувствую перед ним вину, что позволила себе втянуть его в это дело.

– Ева, не стоит быть такой наивной. Этот парень просто воспользовался ситуацией. Он знал, к кому идет домой. Ведь он видел автомобиль Артема?

– Этот автомобиль видел весь дом, – вздохнула Ева. – Все знали, что за мной ухаживает молодой человек из обеспеченной семьи.

Теперь она готова была поверить в то, что их счастье «сглазили». Ведь не зря на них смотрели, завистливо вздыхая, подружки. Бабы на скамейке у подъезда шушукались. Парни свистели вслед.

– Если рассуждать логично, кому могла понадобиться смерть Артема? – спрашивал Василий. Он все еще не потерял надежду найти в этом деле зерно истины.

– Не знаю, – пожимала плечами Ева.

– Вам известно, были ли у него враги?

– Нет. Мне это не известно.

– Может быть, долги?

Ева нахмурила лоб.

– В последнее время он начал жаловаться на отсутствие средств, но мне лично казалось, что все дело в его матери. Артем только еще собирался сдать экзамен на адвоката и не имел собственного заработка.

– Но долги можно приобрести, даже не обладая деньгами, – философски заметил Кротов. – Может, у него были какие-нибудь вредные привычки? Он игрок? Употреблял наркотики?

– Нет-нет, ничего подобного. Он был хорошим, – ей хотелось рыдать, когда она слышала или или произносила прошедшее «был».

– Как вы думаете, не могло быть так, что настоящий убийца зашел в дом уже после нашего с Жориком ухода? – спросила она вдруг. Действительно, с чего это все решили, что на них двоих свет клином сошелся?

– Теоретически возможно, – задумался Василий, уставившись стеклами своих очков в пространство. – Но это маловероятно… Убийца должен был улучить момент и прошмыгнуть в дом сразу же после вас, убить Артема и успеть скрыться еще до того, как родители обнаружат тело. Ведь вы не думаете, что Милица Андреевна и ее муж покрывают убийцу?

Еве еще не изменил здравый смысл. Она покачала головой.

– Интересно, – она вдруг улыбнулась. – Вот вы сейчас сидите рядом со мной и всерьез рассуждаете о каком-то незнакомом убийце. Значит ли это, что вы поверили мне? Помнится, в наши первые встречи вы разговаривали со мной «через губу» и все время требовали, чтобы я признала вину.

Вопрос застал Василия врасплох. Ева была права. Он верил ей, и в этом не было ничего плохого, кроме одного. Всю жизнь Василий Кротов привык доверять фактам и логике. Вступив в дело защитником Евы, он быстро удостоверился в том, что факты свидетельствуют против молодой женщины. За все время следствия они не добыли с адвокатом Дубровской ни единого доказательства ее невиновности. Но теперь он вдруг поменял свое мнение на кардинально противоположное и всерьез заговорил о невиновности Евы.