Бесследно исчезнувшая - Лиза Марклунд

Эллен хихикнула.

Анника еще не решила для себя, нравились ли ей бюрократические отчеты Джимми о работе правительства. Пожалуй, было хорошо, что дети могли расширить свой словарный запас и уже в таком возрасте начинали понимать, что работа не самое простое дело и надо отвечать за свои слова и действия, или, возможно, от этого они только больше задирали нос. Она не знала.

Джимми призывно посмотрел на нее. Она опустила свои столовые приборы.

– У меня маленькая радость сегодня: появился новый товарищ по работе, – сообщила она. – Молодой парень, он будет практиковаться в нашей газете этим летом, и мне поручили заботиться о нем, вот здорово. А то ведь как скучно было сидеть одной в автомобильной пробке в туннеле почти час.

– Послушать тебя, так ты работаешь водителем грузовика, – пробормотала Серена, не поднимая на Аннику глаз.

Анника сглотнула комок в горле так громко, что это не могло остаться неуслышанным. В довершение всего она почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. Почему эта девочка постоянно дерзит ей?

– Анника купила мороженое по пути домой, – сказал Джимми. – Кто-нибудь хочет его?

– Да-а! – закричали в один голос Калле, Эллен и Якоб.

Серена мотнула головой:

– Спасибо, мне не надо.

Анника убрала посуду, пока Калле доставал мороженое из холодильника.

Когда карамельная крошка, сладкий соус и бельгийская клубника стояли на столе, даже Серена сдалась и тоже взяла себе тарелку.

Потом Джимми исчез в своем гибриде кабинета и библиотеки. Эллен и Анника загружали посудомоечную машину. А остальные устроились перед телевизором.

– А разве мы не должны быть у папы на этой неделе? – спросила Эллен, ставя вилки в предназначенное для них отделение корзины для столовых приборов.

Анника как раз вытирала мойку.

– Да, собственно, но папа плохо себя чувствовал, и ему надо много сделать по работе…

– Но ведь у тебя и Джимми тоже много работы.

Анника отложила в сторону тряпку, села на стул у кухонного стола и посадила дочь на колени.

– Мне только в радость, когда вы можете быть со мной, – прошептала она и поцеловала ее в ухо.

– А ты не хочешь переехать домой снова? К папе?

Анника почувствовала, как у нее напряглись руки. Они хотели убрать, оттолкнуть девочку подальше.

– Мы с папой больше не любим друг друга. Я сейчас живу здесь, у Джимми.

– Но папа любит тебя. Он так сказал.

Анника сняла дочь с коленей.

– Спасибо за помощь, – сказала она. – Пойди поиграй. А потом еще долго сидела на кухне одна.

Я не понимаю, почему так происходит, как они могут быть такими совершенными, своеобразными. Порой я вижу себя в них и, пожалуй, Ингемара, но прежде всего они уникальны. Набор наследственных признаков у всех троих точно один и тот же, я это знаю, никогда не была ни с кем другим, кроме Ингемара, и, несмотря на это, они такие разные. Невозможно даже понять, что они родные братья и сестра.

Они часть меня, я зачала, выносила, родила их, но, начав дышать самостоятельно, они целиком и полностью стали принадлежать самим себе. Я не часть их. И меня столь же легко заменить, как и их отца. От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Собственноручно нанести себе такую рану, отрезать по живому часть себя, можно ли жить потом? Возможно ли это?

Мужчина расположился среди низких елей на лесной опушке. Эксперты все еще трудились в доме. По меньшей мере три, пожалуй, четыре человека – он видел их тени, которые резко очерченными пятнами чернели на фоне задернутых занавесок. И честно говоря, проникся уважением к их кропотливой методичной работе, некой гордостью за них: они серьезно отнеслись к своему заданию. Опять же, если им пришлось возиться так долго, значит, и он не оплошал, во всей красе продемонстрировал свои профессиональные навыки.

У него хватало терпения. Он никуда не спешил. Рано или поздно она должна была появиться. Ожидая, он сфокусировался на дыхании, это позволяло ему не уходить от реальности, заставляло постоянно находиться здесь и сейчас.

Хотя на самом деле он был в другом месте.

В ресторане в Стокгольме, куда пригласил коллегу-бизнесмена на ужин и обсуждал с ним покупку усадьбы с лесным наделом в Хелсингланде. Они пришли к пониманию, что запасы древесины там на самом деле значительно выше, чем это фигурировало в отчетах, вероятно, замеры проводились зимой, и глубина снежного покрова повлияла на результат.

Он чуть присел среди деревьев.

Конечно, отпечатки его обуви остались на мягкой земле, но он знал, что дешевые кроссовки уж точно никогда не приведут к нему или к его точной копии. И собирался избавиться от них, как только покинет Солсидан.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх, прищурился, пытаясь разглядеть небо сквозь покрытые хвоей ветви. Дождь прекратился, но ветер гулял в кронах, и темные тучи заполняли все видимое пространство над ним. Завтра тоже следовало ожидать сырого и холодного дня. Это не радовало, при мысли о его возможном задании. Но и не сделало бы его невыполнимым, просто несколько усложнило. Личности, обитавшие с теневой стороны общества, обладали способностью оттаивать и выбираться на солнце, как только оно появлялось на небосводе, а это облегчало задачу.

Но он был не из тех, кто вешает нос. Всегда видел новые возможности там, где другие фокусировались на проблемах. Она, пожалуй, уже находилась в пути, возможно, просто ждала, когда эксперты заберут свои вещи и уберутся восвояси. Терпения у него в любом случае хватало. Да и не было причин спешить. Он увидел, как один из экспертов выпрямился и зевнул.

Наверное, ему осталось не долго ждать.

Рано или поздно она должна была появиться.