Волчий билет. Пир во время чумы - Николай Леонов

В дверь позвонили, Гуров легко поднялся и босиком пошел открывать. Глянув в «глазок», сыщик сдвинул засовы, отворил дверь. На площадке, переминаясь с ноги на ногу, стояли два молодых прилизанных фрачника.

Мария, не ожидая, прошла мимо мужа, но он успел схватить ее за кисть, развернул, посмотрел в глаза, сказал громко:

– Я люблю тебя, желаю удачи!

Мария вздрогнула, попыталась залепить мужу пощечину, но он легко перехватил ее руку, сказал:

– Не балуйся. А вы, молодые люди, берегите девушку, если жить хотите, – и закрыл входную дверь.

– Очень театрально, – заметил Станислав. – Я-то твои угрозы воспринимаю серьезно, а мальчики могут принять тебя за трепача и позера.

– Плевать я хотел, как они меня воспринимают. Полагаешь, я не поехал из-за гонора, дурного настроения?

– Не держи за дурака, – сказал Станислав. – Марии нужен американский продюсер. Она легче справится с ним одна, ты там не нужен. Никто не струсил, только долбить головой Кремлевскую стену даже вместе с тобой – безумие. Тебя правильно остановили, схлынет волна, работай. Я не знаю, что ты собираешься предпринять, ты молчишь, дело твое, доказать ничего нельзя. Уж на это моих мозгов хватает.

– Я не знаю, что сделали с девушкой, но парня они довели и убили, – приканчивая остатки в бутылке, сказал Гуров. – Свидетель на крыше – мой свидетель, а не их. Убежден. Ты понимаешь, что сбросить двух человек мог только профессионал? А он, убив двух человек, не продолжал бы чинить трубы, а растворился бы в небытии. Раз он остался в доме, значит, случайный свидетель, а не хорошо подготовленный профессионал. А Пашке Кулагину я врежу, на его большие звезды не посмотрю. По моей подсказке выявил человека, задержал, должен был сообщить мне, а не бежать вверх по лестнице.

– И опять ты не прав, – возразил Станислав. – Ты не знаешь, кто именно задержал, кому сначала доложили, начальнику ФСБ или Кулагину. Начальника там сейчас меняют, проходимцев хватает, что произошло, неизвестно, а ты уже топор точишь. Ты меня порой поражаешь, Лева, сейчас гений, через час – недоумок.

– Взгляни в холодильник, чего осталось? – Гуров поставил пустую бутылку на пол.

– Осталось, но тебе довольно. Завтра в двенадцать тебя ждет Вика, а в четыре необходимо беседовать с Тихомировым, которого задержали соседи, я уже договорился с Кулагиным. Я сам привезу мужика к нам в кабинет, договорился с Гойдой, задерживать человека нет оснований.

– Да когда ты успел? – удивился Гуров.

– Пока ты мебель в кабинете ломал. Я что здесь сижу, ради удовольствия? Тебя остановить и уложить необходимо, иначе ты завтра не работник. Шагай в душ, я устроюсь на диване, – ответил Станислав.

– Жене сообщил? Стас, тебе лучше мотать домой, – сказал Гуров.

– Ты мой семейный покой не береги. Тебя я одного не оставлю. Да и Марию следует встретить, шагай в душ и ложись.

– Няньку воспитал на свою голову, – пробормотал Гуров, поплелся в ванную. Он как-то мгновенно сник, ослабел, казалось, из него выпустили воздух.

Станислав быстро разобрал постель, отвел Гурова из ванной в спальню, словно больного уложил, прислушался к дыханию и пробормотал:

– Ну и нервы у человека.

Затем отправился на кухню, начал готовить себе ужин. Нарезал овощи, не мудрствуя лукаво, сварил пельмени, выпил рюмку водки, жевал механически и думал.

Что на экспертизу кровь подсунули чужую, в жизни не доказать. Вскрытие проводили тайно, тоже пустые хлопоты. Следы от уколов на бедрах трупов замажут, иную химию придумают, главное, без скандала в морге ничего не предпримешь. Лева, конечно, прав, предел цинизма, потеряв единственного сына, не мучиться раскаянием, болью, а думать лишь о своем реноме. Этот олигарх – последняя сволочь. Видно, и молодая супруга у него того же розлива. Но откуда Лева взял, что наркотик к падению с крыши не имеет прямого отношения? Зачем шефу понадобилась Вика? Хочет подвести ее к молодой жене? Возможно. А смысл?

Станислав убрал со стола, вымыл посуду, погасил на кухне свет, перешел в гостиную. Положив под голову одну из подушек, которые во множестве имелись на диване, сыщик удобно улегся, натянул плед, поставил рядом телефон и ночник, решил вздремнуть. Тело ныло, словно он не проторчал половину дня в морге и половину в кабинетах министерства, а целый день вкалывал на лесоповале. Он закрыл глаза, блаженно потянулся, уверенный, что мгновенно заснет, но на лицо дунул свежий ветер, дрема улетела. В голове путались мысли, сшибались, противоречили друг другу.

«Зачем Вика Гурову? На чем основана его уверенность, что можно каким-либо образом отомстить за смерть молодых? Чего я здесь не понимаю?» И сыщик задремал.

Но, стоило шелохнуться в замке ключу, Стас был уже на ногах, а пистолет в руке, как вещь обычная, словно зубочистка.

– Но в щечку-то поцеловать вас можно? – послышался мужской голос.

– Я бы протянула вам руку, но вы мне надоели, – ответила Мария. – Никогда не приставайте к женщине: если вы ей понадобитесь, она даст вам знать.

Дверь захлопнулась, лязгнули засовы, Мария упругой походкой, которая так нравилась Станиславу, и не только ему, вошла, в гостиную, увидела пустой диван, рассмеялась и сказала:

– Стас, ты же взрослый, выходи.

– Я не прятался. – Он сунул пистолет за пазуху, но Мария заметила, покачала головой.

– Весело живете, молодые люди.

– Не скучаем. Тебя кормить? – спросил он.

– Яблоко или персик. Они спят? – спросила Мария, скидывая с ног шпильки.

– Аки молодец. В здоровом сне его спасение. Не спал бы так, попал бы в психушку, – философствовал Станислав, подавая Марии персик.

– Я тебе скажу, все эти приемы – либо пьянство, либо скучища.

– Как американец? – спросил Станислав.

– Обыкновенный уверенный самец, я ему не подошла, – ответила Мария.

– Вы говорили о делах? – удивился Стас.

– Мимолетно, несколько фраз. Меня не устраивает первый пункт его контракта. – Мария рассмеялась. – Он понял, потерял ко мне интерес.

– Ему девок не хватает? Жаль, меня не было, ему бы мало не показалось, – рассердился Станислав.

– Из-за чего психует твой шеф? – сменила тему Мария, села на диван, начала массировать пальцы ног.

– Желает переделать мир, – ответил Станислав. – Причем совершенно серьезно, и от этих намерений не отказывается.

– Ему угрожает опасность, могут убить? – Мария спросила спокойно, но голос выдавал волнение, и Станислав поспешил успокоить:

– Нет. Сегодня мы играем по другим правилам. Но если его не удержать, он может вылететь на пенсию.

– Станет в пять раз больше получать, – рассудила Мария; заметив, что Стас возмутился и хочет ответить, махнула на него рукой. – Знаю, знаю, деньги мусор, им за Россию обидно. Я эту фразу слышала с экрана, читала в газетах, но полагала, что она существует самостоятельно, без приложения к конкретному человеку, ан нет, в России имеется буквально все, и сумасшедшие не исключение. – Она перестала улыбаться, сказала серьезно: – Ты береги его, Стас. Не только ради него самого, но ради нас всех. Жить без Гурова станет очень тоскливо.