Плата за капельку счастья - Евгения Михайлова

У нее тысячи ловцов, продавцов, нанятых живодеров, на которых в случае чего можно свалить изувеченные трупы животных и помешавших им людей. У нее мощная охрана, практически армия. У нее все схвачено и оплачено – и прокуроры, которым эти несчастные пишут свои жалобы, и полиция, и суды, и… Да нет предела ее возможностям. Ее бизнесу больше десяти лет. И всем все было известно всегда. И вдруг, открыв свои слюнявые рты, они поверили, что после звонка тупой работницы произошла «утечка». И ее армия, и ее «крыша», и ее правоохранители дрогнули от бараньей толпы под забором. Да если бы она захотела, их бы не просто раскидали, и не всех целыми, они бы сидели по ее выбору в СИЗО, статья найдется. Ради нее все всегда находится. И собачий поводок, на котором повесили одну слишком строптивую владелицу маленького приюта, которая мешала Инессе. И тормоза отказали в машине другой, которая все порывалась посчитать ее, Инессы, миллионы, и ее же убитых собак. Она скончалась на месте. А любовник-водитель, бывший за рулем, уцелевший, с одним переломом, который все рвался дать показания из больницы, – вдруг ночью повесился на яблоне во дворе. Вот такие чудеса бывают в царстве Инессы. Все под контролем, все рукотворно…

Этот кусок, загаженный, пропитанный кровью и трупным запахом, на котором стоит приют, они с Романом просто решили использовать иначе. Она дала команду – не выносить и не зарывать несколько дней мешки с трупами и еще не трупами. Полиция сделала вид, что не может справиться, разгоняя толпу. Это было азартное занятие: наблюдать, как накаляются страсти, как такое количество людей заражает друг друга своим безумием, как они бросаются на ограду, на вооруженных охранников. Как их увозят «Скорые», а люди все прибывают… Тащат аппаратуру телевизионщики, среди них те, которые надо. Они знают, как возбуждать и провоцировать толпу. В толпу идут депутаты, прокуроры и всякие правозоозащитники. В том числе ее подруга из Общественной палаты. Она, конечно, разберется. Разберется и подъедет к ней в Испанию, расскажет то, чего Инесса не видела.

А потом, когда сброд будет выдержан до кондиции, когда он начнет терять надежду и ему расхочется жить до самоубийственных движений навстречу оружию или полицейским автозакам, тогда им разрешат войти.

Им разрешили войти после звонка Инессы из Испании. И началось это погребальное шествие с мешками, с вонючими черными мешками. И они полезли в них ковыряться, находить живых. Охрана тоже снимала, не только журналисты и любители. Инесса видела, как сидела в грязи и ревела от страха работница Амина, которая позвонила в редакцию. Она думает, что она такая первая. Она бы не сумела сосчитать то количество людей, которые за эти годы звонили и писали. Инесса и пальцем не шевельнула, это проверено: пустой номер. Никто не попрет против нее и Романа. Амине не повезло. Ей пришлось погибнуть за идею. За идею Инессы. Ее в той канаве, куда зарывают животных, уже никто не найдет.

А сейчас начнется такая муть, такая бесплодная потеха с заседаниями, на которых они все перекусают друг друга на тему, кто больше любит животных. Тем временем очищенный их руками кусок земли Роман разровняет бульдозерами. И там будет что ему вздумается: город-сад для них двоих или какая-то дорога, которую будут строить не один десяток лет. Дорога денег из бюджета на их счета.

А вот это лицо Инессе не нравится, мягко говоря. И не потому, что оно красивое. Инесса презирает женскую красоту как признак слабости, жертвенности. Такие бабы всегда оказываются чьей-то игрушкой. Они не могут принадлежать себе, что бы о себе не мнили. Виолетта Панова явно думает, что она не такая. Что она воительница, борец за правду. Господи, в чем душа-то держится?! А глаза такие, а слова такие… Она смотрит сейчас с экрана на Инессу и обращается к ней. Это глаза ненависти, слова презрения. А Инесса все медлит, все ждет. Не принимает решения. Как в игре… Нужно почувствовать момент, нужно понять сумму ставки.

Короче, она развлеклась. Отвлеклась. Пару часов позанимается делами, расчетами, финансовыми поступлениями, выводом… Потом… Потом начнется ее настоящая жизнь, в которой жизни других людей, как и жизнь вообще, – это всего лишь ставки, выигрыш, удача или проигрыш, возбуждающий иногда больше, чем удача.

Инесса играла и по-крупному, и по мелочи. Результат один: гнев против непокорности удачи или благосклонность к ее возвращению. В первом случае она продолжает до упора. Проигрывает миллионы, чтобы выиграть сотню. После удачи дает себе отдых и делает подарок. Она вызывает из флигеля молодого испанца, который работает у нее садовником. Очередного молодого испанца. Она их не запоминает по именам, так часто меняет. Называет всех просто Педро.

Инесса получит от него то, что хочет. На время погасит свой огонь. А потом смотрит почти брезгливо. Роман в свои черт знает какие годы куда более мужчина, чем эти альфонсы. Они так старательно работают, они счастливы любой лишней купюре. Они не знают ни азарта, ни вдохновения, ни страсти. Они – ремесленники. Так и пойдут по рукам хозяек жизни, пока не утратят свое жалкое «мастерство».

– Возьми деньги на столе, – скажет Инесса Педро номер пять за месяц. – Завтра ты получишь расчет. Ты будешь доволен.

И он уйдет, счастливый и мерзкий. Он будет доволен и тем, что получит хороший расчет, и тем, что она перестанет его мучить. Он спустит эти деньги в кабаках, будет кувыркаться с безмозглыми девками, а потом придет на всякий случай спросить, не возьмет ли она его опять. Нет. Она не пользуется тем, что уже выбросила.

Когда Педро ушел, Инессу выгнула ее судорога ненасытной и алчной твари-самки, которой нужно все и сразу, чтобы получить настоящее удовлетворение: она увидела вдруг перед собой тонкую шею Виолетты под красивым и ненавистным лицом. И руки Инессы сжались, ей показалось, что она слышит хруст позвонков.