Наследник царских кровей - Марина Серова

Никита вскочил с дивана, будто собирался куда-то бежать. Сильно побледнел, сел на место.

Я озабоченно поглядывала на него: уж лучше бы заплакал. На столе, на блюде, похожем на серебряное, стояли графин с водой и стаканы. Я налила воды и подала сначала женщине, потом Никите.

– Как ты, Кит? Держись.

– Я… да… – пробормотал мальчик, взял стакан, но пить не стал, а просто сжал его в руке. Он явно пребывал в шоке, в таком состоянии у человека может быть какая угодно реакция.

– Мы найдем виновного или виновных. Они будут наказаны, обещаю. – Я попыталась найти слова, которые принесли бы хоть немного утешения в подобной ситуации.

– Правда? Ты обещаешь? – Глаза Никиты стали наполняться слезами, он поставил стакан на стол и торопливо отвернулся.

– Верь мне.

Понимая, что мальчишка стесняется дать волю чувствам при нас, я сосредоточила свое внимание на женщине. Марии Федоровне удалось немного успокоиться, как раз достаточно для того, чтобы вести беседу. Она достала из кармана халата измятый носовой платок, вытерла лицо, горько всхлипнула.

– Успокоились? – В моем голосе звучало участие. – Нам нужно поговорить.

– Конечно, конечно, извините. Может, вам покажется странным, что я, наемный работник, проливаю слезы. Но Мариночка не была мне чужим человеком. Мы были очень дружны с ее покойной матерью, я помогала растить Никитку, он мне как внук.

– А как вы стали работать у Алмазовых?

– Видите, как стесненно мы живем? Я рано овдовела, сначала места нам с сыном хватало, но потом он женился, а Леночка двойню родила. Теснота страшная, молодые стали ссориться. Марина узнала о нашем положении и предложила мне работу с проживанием и хорошим окладом. Я ей так была благодарна, мы так радовались. Появилась возможность откладывать деньги. Мне хотелось накопить немного, продать эту старую рухлядь, – женщина сделала широкий жест рукой, предлагая оценить пространство, – и купить две квартиры, желательно в одном районе.

– А теперь? – подсказала я.

– За этот участок что-то дадут, а дом в таком состоянии, что почти ничего не стоит, только на слом. Денег я скопила не так уж и много, так что две квартиры нам точно не светит купить.

– Но почему вы решили, что не поправите свои дела немного позже?

– Я не знаю толком, что происходит, но после аварии нас всех уволили.

– Кто? – удивленно выкрикнул всхлипывающий Никита.

– Так, давайте по порядку, – остановила я его и опять повернулась к тете Маше: – Расскажите все с самого начала подробно, ничего не упуская.

– Марина с Колей возвращались из Покровска, ездили на производство. Выезжая, Марина позвонила мне и сказала, что они скоро будут. Я отпустила горничную и повара по домам и ждала хозяев домой к ужину.

Через некоторое время забеспокоилась, что больно долго едут, и позвонила сначала на телефон Марины, а потом и на Колин. Трубку долго никто не снимал, а потом ответил незнакомый мужчина, сказал, что гибэдэдэшник и что владельцы «Ауди» попали в аварию – в них врезалась машина, похожая на джип.

– Фамилию его запомнили?

– Не сообразила спросить. От неожиданности растерялась очень.

– А где произошло ДТП?

– Точно не знаю, где-то на трассе.

– Ты уже тогда знала, что мама умерла?

– Нет, солнышко, она скончалась позже, в больнице. Тогда инспектор сказал, что «Скорая» увезет пострадавших в областную больницу Тарасова и мне стоит приехать туда. Я схватила их документы, деньги и поехала. Ночь провела возле реанимации, а на утро, узнав от врачей, что травмы довольно тяжелые у обоих, дала телеграмму в Лондон. На следующий день Марина умерла, а Коля впал в кому, меня к нему не пустили, и я вернулась домой. А потом нас уволили.

– Каким образом?

– Всем пришли одинаковые письма: мне – на квартиру Алмазовых, Галине и Катерине – по месту проживания.

– Письмо сохранилось? – азартно подалась я вперед.

– Нет.

– А конверт? – Из него тоже можно выудить полезную информацию.

– К сожалению, нет. Я не сдержала порыва злости, изорвала и выбросила.

– Да, жалко. Хоть опишите, как выглядел конверт и письмо.

– Конверт не пришел по почте, штампа не было, просто бросили в почтовый ящик. Адресован мне, внутри были деньги, месячный оклад и извещение об увольнении.

– У всех одинаково? Вы ведь созванивались с Катериной и Галиной?

– Да, они сразу приехали на квартиру. Почти одинаково у всех, как-то так: «В ваших услугах больше не нуждаемся. Поскольку не предупредили заранее, выплачиваем компенсацию в размере месячного оклада». Да, а мне еще добавляли, чтобы освободила квартиру в течение суток. И все так выставлялось, будто хозяева все равно собирались всех уволить, авария здесь ни при чем. Только мы не поверили, не такие люди Мариночка с Колей, чтобы выгнать людей ни за что, ничего не объясняя.

– Марину когда похоронили? – Я бросила тревожный взгляд в сторону мальчика, он сидел с пугающе отсутствующим видом и вроде бы даже не слушал наш разговор.

– Вчера, на старом городском кладбище, рядом с могилами родителей. Они умерли много лет назад, еще до рождения Никитки. Мы с девочками пошли, больше не было никого. У Маринки так много подруг было. Наверно, не сообщали никому. – Она тяжко вздохнула. – Потом ко мне домой поехали, помянули по христианскому обычаю. Галина с Катериной по домам разъехались, а я все успокоиться не могу, оплакиваю мою девочку. – Женщина опять всхлипнула.

– Мария Федоровна, а кто организовывал похороны?

Тетя Маша подняла на меня опухшие глаза:

– Не поняла?

– Кто-то должен был отдать распоряжения, все организовать, оплатить. Ведь Николай все еще в коме, значит, он не мог распорядиться по поводу похорон, как и уволить вас всех. И бросать письмо в свой собственный почтовый ящик нелепо, хозяева квартиры дали бы его вам в руки. Тем более что, судя по хронологии событий, письма пришли после аварии.

– Да, знаете, что я думаю, без адвоката тут не обошлось.

– Кто адвокат Алмазовых?

– Такой лощеный, неприятный тип, видела его пару раз у Марины с Колей дома. Зовут Михаил Копылов, снимает офис в новом центре возле Центрального рынка. Коля обычно сам к нему ездил, и Никита там бывал, так что точный адрес и номер офиса знает.

– Нужно его навестить.

– Еще распоряжения мог отдать брат Николая, Артем. Он живет в Самаре, а работает в какой-то фирме, не знаю точно, европейской, что ли. Но я сомневаюсь, что он вообще знает об аварии, по крайней мере, мне до него дозвониться не удалось, телефон его вне зоны.

– Я тоже звонил дяде, – подал наконец голос Никита, – не дозвонился, сейчас еще попробую.