Завещание рождественской утки - Дарья Донцова

– Знаешь Веру Филиппову? – забыв поздороваться, как всегда, очень громко спросил бывший муж.

У меня затряслись руки.

– Да.

– Можешь приехать прямо сейчас? Наш офис теперь находится по новому адресу, вышлю его эсэмэской.

– Что случилось? – чувствуя приближение большой беды, пролепетала я.

– Это не телефонный разговор.

– Хоть скажи, она жива?

– Ты приедешь?

– Уже выхожу из издательства.

– Ты находишься в «Элефанте»? Отлично. Мы недалеко расположены, – обрадовался Олег.

* * *

Прошли те времена, когда я так злилась на бывшего супруга, что не могла его видеть[3]. Теперь нас связывают ровные отношения, а Тонечка, вторая жена Олега, не только моя лучшая подруга, но и родственница[4].

– Что с Верой? – спросила я, ворвавшись в кабинет Куприна.

Олег показал рукой на стул.

– Устраивайся и познакомься с моим новым заместителем Валерием Индиковичем Пиратино.

– Ой… – вырвалось у меня. – Извините, это вы звонили? Не расслышала вашу фамилию, да и отчество у вас очень редкое. Подумала, кто-то решил пошутить и…

Сообразив, что несу чушь, я замолчала.

– Ерунда, я давно привык к такой реакции людей, – улыбнулся симпатичный брюнет, стоящий у окна. – Те, кто со мной впервые встречается, зовут меня Валерием Индюковичем Буратино. Ну не объяснять же всем, что мой предок итальянец, которого в конце восемнадцатого века пригласили обучать пению дочь дворянина Рязанова. С тех пор имя Индик получает кто-то из мальчиков семьи Пиратино, как правило, первенец. Мне повезло, я у родителей третий по счету. Индик Индикович как-то уж чересчур.

– Потом о пращурах побалакаете и генеалогические деревья друг перед другом потрясете, – недовольно сказал Олег. Он вынул из ящика стола листок бумаги в запечатанном прозрачном пакете и положил его передо мной. – Твое произведение? Спрашиваю для проформы, я узнал почерк под названием «куриная лапа».

У меня екнуло сердце.

– Да. Как записка, адресованная Вере, очутилась у вас?

– Написано вчера, ты поставила дату и время. Но так обычно не поступают, – игнорируя мой вопрос, продолжал Куприн.

– Немедленно объясни, что с Верой! – налетела я на него. – В противном случае ничего не скажу.

Олег промолчал, за него высказался Валерий:

– Филиппова мертва.

– Ее убил оборотень! – закричала я. – Костомаров – идиот! А ведь я говорила ему… просила срочно организовать поиски… Но нет, Андрюша все твердил про маску и любовника. Веру могли спасти! Никогда не прощу ему ее смерть. Он мне больше не друг!

Руки сами собой сжались в кулаки, я застучала ими по столу Куприна.

– Накажи Андрея! Он допустил преступную небрежность!

Олег отвернулся к стене, а его новый заместитель подал мне бутылку минералки.

– Выпейте. Принести вам валерьянки?

– Это не скоропомощное средство, – всхлипнула я, вытирая ладонью слезы, – имеет накопительный эффект, действует спустя неделю-другую после начала регулярного приема.

– Да ну? – удивился Пиратино. – А моей бабушке помогает сразу.

– Эффект плацебо, – ответила я, ощущая, как откатывает истерика.

– Успокоилась? – обрадовался Олег. – Теперь рассказывай.

Мне хватило десяти минут, чтобы ввести их в курс дела.

– Значит, находясь в доме Веры, ты сначала испугалась, решила, что Филиппову похитило чудовище, и позвонила Костомарову… Кстати, почему не мне? – недоуменно спросил Куприн. – Я опытнее и умнее твоего Андрея.

– Он не мой, – резко ответила я. – О тебе я просто не подумала.

– Ага, – кивнул Олег. – А Костомаров, значит, выдвинул версию про любовника в маске. Очень интересно. С чего это Андрюша сразу подумал о сексе, озабоченный наш?

Я зла на приятеля, но ведь надо быть объективной.

– Андрей решил, что в доме нет следов борьбы. И, надо отметить, большого беспорядка действительно не было. Всего-то открытая дверь холодильника, несколько овощей на полу и кастрюля с варящимися сосисками на плите. Ни разбитой посуды, ни разбросанной мебели, ни пятен крови.

Олег свел брови в одну линию.

– Ты ему поверила и накатала эту ехидную записку: «Вера! Не застала тебя дома. Пиццу съем сама. Жаль, не удалось поговорить. Вероятно, ты забыла о нашей встрече. Ну да, писатели люди свободные, им не жаль пару часов на дорогу туда-сюда потратить и занятия по скалолазанию отменить. Виола». А число и время, надо думать, поставила, чтобы укорить Веру. Я правильно понял?

– Не очень-то красиво было оставить такое послание, – на меня накатило смущение, – но я здорово обиделась на Филиппову.

– Ясно. Спасибо, – сухо произнес Олег.

– Что с ней случилось? Где ее нашли? Когда? – посыпались из меня вопросы.

Олег встал и повторил:

– Спасибо. Можешь уезжать.

– Я имею право знать, что случилось! – возмутилась я.

– Нет, – отрезал Куприн.

– Надо искать оборотня, – занервничала я, – могу помочь составить фоторобот.

По лицу бывшего супруга пробежала усмешка.

– Вилка, Костомаров кретин, но в одном он прав: оборотней не существует. Возможно, на преступнике в самом деле была маска. Отправляйся домой, когда понадобишься, тебя вызовут.

Я покрепче вцепилась в подлокотники неудобного жесткого кресла.

– Вчера я пошла на поводу у Андрея, который очень убедительно говорил про любовника Филипповой, да и Марта Ободзинская внесла свою лепту, рассказав о людях, предпочитающих в сексе экстрим…

– Прости, мне некогда продолжать беседу, – остановил меня Куприн. – Понял твою позицию. Еще раз спасибо.

Но меня не так просто заткнуть.

– Сейчас я прокрутила в голове все, что видела вчера, и уверена: во дворе был настоящий оборотень. Он шел как монстр, то есть согнувшись, спина сутулая, почти круглая, ноги короткие, шеи практически нет, похож на большую обезьяну…

Олег, демонстративно посмотрев на часы, снова перебил меня:

– Валера, проводи писательницу.

Я рассвирепела.

– Ну как мне убедить тебя? Называешь Костомарова дураком, а сам поступаешь, как он, не желаешь выслушать свидетельницу!