Дикий сад - Марк Миллз

То ли он так увлекся, что не услышал ее шагов, то ли она нарочно подкралась незаметно. Возможно, и одно, и другое.

Адам стоял у спуска в долину, над амфитеатром, и смотрел на триумфальную арку. Теплые лучи заходящего солнца просачивались между деревьями, накладывая на сад янтарные тона. Даже темная чаща каменных дубов за аркой казалась не такой мрачной и пугающей.

Родник обнаружился именно здесь — в искусственном гроте имелся каменный желоб. При нормальных обстоятельствах вода, заполнив желоб, стала бы стекать в канал, который шел от арки к верху амфитеатра, где разделялся надвое.

— Привет.

Она стояла слева от него, под низкими ветвями дерева. Длинные черные волосы убраны назад и завязаны в хвостик, легкое, без рукавов, платье перехвачено пояском.

— С тех пор как я вас заметила, вы даже не шевельнулись, — сказала она по-английски и направилась к нему.

Сначала Адам подумал, что это какая-то игра света, но, когда она подошла ближе, понял: ее высокий, гладкий лоб портили шрамы. Один, короткий, находился под самой линией волос, в середине лба; другой, отходя от первого, шел диагональю к левой брови.

— Я уж подумала, что в саду появилась новая статуя. — Она говорила на английском хорошо, но с заметным акцентом.

Адам улыбнулся в ответ на шутку:

— Извините, задумался.

Он посмотрел в глубокие, темные глаза, сознательно стараясь не соскользнуть взглядом выше. Впрочем, если бы это и случилось, она, похоже, огорчаться бы не стала. Хотела бы скрыть шрамы, носила бы волосы по-другому, а не убирала их с лица.

— Вы, должно быть, Адам.

— Да.

— А я — Антонелла.

— Вы ее внучка, да?

— Она рассказывала вам обо мне?

— Сказала только, что вы безобидная.

— А-а, — в слегка раскосых глазах вспыхнула усмешка, — она думает, что знает меня.

Антонелла повернулась к арке.

— Вы смотрели на нее. И о чем думали?

— Она не симметричная.

— Неужели?

— Декоративные панели сбоку — посмотрите, — диагонали идут одинаково.

Ветры, дожди и солнце оставили на камне свои следы, кое-где обосновался лишайник, и все же обнаружить аномалию было не так уж трудно.

— А я и не замечала, — негромко сказала Антонелла. — И что это значит?

— Не знаю. Может быть, ничего. — Адам посмотрел на нее. — По-моему, немного нарочито, вам так не кажется?

— Нарочито?

— Я имею в виду арку. Она выглядит… претенциозно.

— Pretenzioso? Может быть. Немного. То есть вам не нравится?

— Нравится. Просто…

Он не договорил, поймав себя на том, что и сам вот-вот заговорит напыщенно.

— Продолжайте, — попросила Антонелла. — Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду.

Триумфальная арка — классическая архитектурная форма, популярность которой возросла в эпоху Ренессанса, объяснил Адам, но в других садах ничего подобного ему до сих пор не встречалось. Более того, присутствие арки нарушает общий тон ненавязчивого символизма, того тихого голоса, которым говорит остальной круг.

Может быть, из вежливости Антонелла спросила, не желает ли он поделиться с ней другими открытиями. Ему следовало ответить, что делать какие-то выводы пока еще слишком рано, но эти мысли отступили перед перспективой приятной прогулки в компании внучки синьоры Доччи.

Такой уходящий вниз по склону амфитеатр вовсе не есть нечто эксклюзивное, объяснил Адам, хотя он и уже, и отвеснее, чем, например, амфитеатр в Sacro Bosco, Священном лесу, в Бомарзо, под Римом. Что интересно, Пьер Франческо Орсини тоже посвятил сад своей умершей супруге, Джулии Фарнезе, хотя на этом параллели и кончаются. В сравнении с мятежным воображением Sacro Bosco с его мавзолеями, нимфами, галереями и храмами, с его ошеломляющим парадом высеченных из камня причудливых созданий — сирен, сфинксов, драконов, львов, гигантской черепахи и даже боевого африканского слона, держащего в хоботе убитого солдата, — мемориальный сад на вилле Доччи выглядел упражнением в сдержанности.