Работа с риском (сборник) - Андрей Кивинов

Уроды…

Не люблю ментов. В смысле: не уважаю. Мочить из-за угла, конечно, не собираюсь, но в морду кое-кому бы дал. Хотя бы этим… И не потому, что пятисотенная была последней. А так, по справедливости. Может, конечно, среди них есть порядочные люди, но мне почему-то не попадались.

Что тогда, пять лет назад, что сейчас…

Не хочу наговаривать на себя хорошего, но сам я тоже не без изъяна. Но изъян изъяну рознь. Вот так, как эти в бронежилетах, ни к кому не подходил и наличность не забирал. Хотя формально, согласно приговору – грабитель. Та же статья, только часть вторая. Открытое хищение чужого имущества группой лиц по предварительному сговору…

Вот в ней все и дело. В группе. Из двух человек. Один я, второй картавый Сережа. Не сказать, что друг. Так, в одной секции боксом занимались в позднем детстве. Но тренер поймал его на курении анаши и с позором отчислил.

Пять лет назад нелегкая свела нас на ночной дискотеке в Доме культуры. Я подрабатывал там вышибалой. Как раз техникум закончил. Дипломированный специалист в ожидании повестки из военкомата. А Сережа там танцевал (как выяснилось позже – не только).

«О, привет, привет…» Поцелуями обменялись, телефончиками.

На дискотеку он через день ползал, хобби такое. Как-то отозвал меня в сторонку.

– Паш, не поможешь? Мне один уродец триста баксов должен и уже третий месяц не отдает. Я уж прошу его, прошу, а он словно оглох. И самое обидное, деньги-то у него есть, я знаю. Совести нету…

– От меня-то что надо?

– Ничего особенного, – заверил Серега, – я завтра к нему домой хочу сходить. В глаза посмотреть. А ты рядом постой. Для создания позитивной ауры. Чтоб он от долга отказаться не посмел. За хлопоты – десять процентов.

– Ну, если просто постоять…

Отчего же не помочь. Да и десять процентов не помешают – отвальную сделать. Ладно, сходим…

События того дня отложились в памяти на века, словно наскальные рисунки.

«Просто постоять» рядом с Сережей не сложилось.

Должник оказался не один. С любимой девочкой. Поэтому потерял бдительность и открыл дверь. Оказалось, мы знакомы – он регулярно полировал танцпол в Доме культуры.

Сережа закатил ему с порога прямо в челюсть, без разогрева. Девочка, вместо того, чтобы запереться в сортире и не лезть в мужские дела, заорала и бросилась почему-то на меня, обнажив когти. Лицо расцарапала, пилку для ногтей из джинсов вытащила.

Я, само собой, не стоял как памятник жертвам аборта – провел «двоечку» по-быстрому.

Девочке хватило.

Как потом оказалось, надолго…

Сережа тем временем напомнил хозяину про долг, макая его голову в унитаз. Хозяин, отдышавшись, показал жестом, что денег нет. Сережа не поверил. Вывернул шкафы, секретеры, бюро, валявшиеся носки. Сотню баксов мелкой наличкой отыскал.

«Маловато будет. Придется натурой взять и продать с молотка».

Хозяин не выглядел зажиточным человеком и не мог похвастаться плазменной панелью или ноутбуком. Поэтому в счет погашения долга пошли музыкальный центр, часы «Ракета», телефонный аппарат, трехтомник китайской поэзии в старинном переплете, золотая цепочка, туалетная вода, туалетное мыло – короче, всё, что представляло хоть какую-то материальную или культурную ценность.

Сложив конфискат в холщовый баул, мы удалились, наказав хозяину впредь отдавать долги вовремя и сполна. Сережа что-то прошептал ему насчет милиции. Тот молча покивал мокрой головой. В общем, судебные приставы в чистом виде.

Во дворе рассчитались согласно уговору. За работу я получил часть наличных долларов и китайскую поэзию в качестве сувенира. На память.

Тем же вечером, когда я, лежа на диване, плавно засыпал над вторым четверостишием, в дверь позвонили. Я, как человек, которому нечего терять, честно открыл. На пороге стоял незнакомый мне молодой господин в светлом плаще и по-доброму улыбался. Именно улыбка меня и обезоружила. Если б он был хмур, я бы встал в левостороннюю стойку.

– Павел?

– Ну.

– Добрый вечер. Моя фамилия Добролюбов. Александр Сергеевич. Извините за беспокойство, но я пришел, чтобы помочь вам. Криминальная милиция, с вашего позволения.

Он трепетно раскрыл красные корочки, прикрепленные стальной цепочкой к ремню, и еще раз улыбнулся. Я не вчитывался в содержание удостоверения, мне вполне хватило фото. К тому же от человека веяло таким теплом и уютом, которым может веять только от представителей силовых структур, поэтому я не сомневался, что корочки настоящие. А когда за его спиной образовались два широколиких сержанта с дубинками, последние сомнения отпали.

– Разрешите? – Однофамилец знаменитого критика-демократа мизинцем указал на комнату.

– Ну да, – я растерянно посторонился, пропуская делегацию криминальной милиции, – но мне не нужна помощь. Я не вызывал…

– Наша помощь нужна всем. Просто многие про это еще не знают, – вновь улыбнулся молодой человек, ощупывая внимательным взглядом каждый квадратный сантиметр жилой площади.

Взгляд остановился на зажатом в моей ладони томике.

– Поэзию любите?

– Ну, не то чтобы… Так, под настроение.

– Позвольте взглянуть?

Не прекращая улыбаться, он кивнул на книгу. И, не дожидаясь ответа, ловко выдернул ее и пролистнул пару страниц.

– «Как-то грустно: склонилось к закату солнце. Но и радость: возникли чистые дали». Мэн Хао-жань… Да, тонко подмечено. Насчет чистых далей… Олег, пригласи, пожалуйста, понятых. Тактично.

Один из сержантов скрылся за дверью. Добролюбов тщательно вытер ботинки о коврик, прошел в комнату и присел за стол. Я тоже не остался в прихожей.

– Я это… не понял…

– Павел, откуда у тебя эта замечательная книга? И эти две? – Он положил чистую ладошку на второй и третий том китайской антикварной муры. Интонация криминального милиционера была вроде бы и душевной, но с какими-то острыми краями. Порезаться можно. Из чего я понял, что в истории с долгом не все шоколадно.

– Мне дали почитать… Друг.

– А как зовут друга, если не секрет?

– Сергей… Погодите… Вы говорили про какую-то помощь. При чем здесь книги?

– Всему свое время. Будет и помощь. Позволь еще один вопрос. Извини, если он неудобен. Где ты находился сегодня около тринадцати часов?

Не помню точно, что я ему тогда ответил. Но не посылал. Кажется, сказал, что гулял в парке.

– Ужасно, когда люди не хотят помочь себе сами, а рассчитывают на помощь других, – вздохнул Добролюбов. – Но ведь у других не всегда есть желание помогать.

Произошедшее позже было так же красиво, но туманно, как стихи Мэн Хао-жаня. Пришли соседи, тетя Люся со своей вредной доченькой, засидевшейся в девках и каждый вечер певшей караоке так, что все дворовые коты разбегались по чердакам.