В любви каждый за себя - Марина Серова

На одной из веток высоченного кряжистого вяза сидел мальчуган с биноклем. Ему явно не нравилось мое внимание к его персоне. Но мне на это было плевать. У меня даже сердце заколотилось: пацаны – народ такой, который все на свете знает. Мое шестое чувство заволновалось, а значит, если мне повезет, то я что-нибудь да узнаю. Хотя, конечно, трудно предположить, что он сидит на этом дереве три дня и три ночи, как Соловей-разбойник.

Однако чем черт не шутит. Вполне возможно, что он в бинокль ежевечерне обозревает данную местность, воображая себя пограничником или разведчиком. А если так, то он вполне может что-то знать об убийстве старушки. Кстати, первым в «Скорую помощь», по словам Григорьева, звонил именно ребенок.

Главное, найти ключик к его сердцу, убедить пообщаться начистоту. Интуиция меня редко подводит.

С мальчишками я общий язык находить умею. Просто надо вести себя с ними на равных. Так что я решительно направилась к месту засады юного разведчика.

– Эй, малыш, а ты не хочешь слезть и поболтать немного?

– Я не малыш, – огрызнулся он.

– Ну а как к тебе обращаться? Скажи хоть, как тебя зовут.

– А вам зачем?

Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Я решила произвести на него впечатление и в мгновение ока оказалась рядом с ним, на дереве.

– Вот так. Я тоже умею по деревьям лазать.

– Ни фиг-га себе. Ну, вы, тетенька, даете. Классно у вас получилось. Даже у меня так не вышло бы.

– Еще бы. Я постоянно тренируюсь, – маленькое преувеличение не помешает. – У меня ж все-таки черный пояс.

– Во класс! Покажете приемчики?

– Может, и покажу, когда познакомимся.

– Меня Ленькой зовут.

– А меня Татьяной Александровной. Можешь называть меня просто Таней, если тебе так удобнее.

– Договорились. – И он протянул мне руку.

Крепкое рукопожатие – и мы с ним уже почти друзья.

– У тебя бинокль какой хороший. Можно, я посмотрю?

В бинокль мальчуган наблюдал за мной, когда я обнюхивала место преступления. В тот злополучный вечер он тоже мог смотреть в бинокль. Хотя стоп: ведь было темно.

– Это папин. Он в погранвойсках служил. – Мальчик протянул мне бинокль.

Ого! С его помощью можно было видеть и в полной темноте. Бинокль был ночного видения.

– Ты за ними, что ли, наблюдаешь? – Я кивнула на парочку, которая, обнявшись, проходила как раз неподалеку от места гибели Нины Еремеевны.

Пацан смутился немного.

– Да это сеструха моя, Катька с женихом. Его Витькой зовут.

– Понятно. Знаешь, мне тоже приходится за людьми следить. Ведь я частный детектив.

– Ух ты! Я тоже, когда вырасту, стану частным детективом. Или бизнесменом. Я еще не решил.

– Слушай, Лень… Тут на днях бабушку одну убили. А я ищу убийц. Ты мне не поможешь?

Пацаненок, помолчав немного, выдал потрясающую информацию:

– А я их видел. Убийц этих.

У меня аж дыхание перехватило: такой удачи я и не ждала.

– Ну-ну, рассказывай. Сколько их было? Как они выглядели?

– Два парня в масках. Они за ней крались. Один ударил ее чем-то в висок, а другой сумку забрал. Потом они убежали. Больше я ничего не видел.

Оп-ля, везет тебе сегодня, Таня. Во всяком случае, начинает везти. Вот он, тот самый свидетель трагедии, который звонил в «Скорую». А главное, тоже про сумку говорит, как и Виктор Иванович. Вполне возможно, что старушку убили именно из-за этой самой сумки.

– Леня, солнышко, ты даже не представляешь, как ты мне помог. А сестра твоя, Катя, тоже это видела?

Я так подумала, потому что парочка исчезла в кустах недалеко от того зловещего места. Если мальчишка, который подглядывает за сестрой именно с этого дерева, видел в тот вечер Нину Еремеевну, то и сестра должна была видеть. Они с Витей, наверно, давно облюбовали этот глухой уголок.

Мальчишка подтвердил: