Когда любовь соперница у смерти - Владимир Колычев

– Привет, я Серега, – глядя на Арину, хрипло, с пренебрежительно-заигрывающей оттяжкой верхней губы представился он.

– Шел бы ты отсюда, Серега, – угрожающе-тихо сказал я.

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, как будто не мог понять, почему я до сих пор здесь.

– Твоя жена? – спросил он, кивком головы показав на девушку.

– Нет, но…

На мое «но» он не обратил внимания. Махнув на меня рукой, снова обратился к Арине.

– Хочешь на джипе покататься? – спросил он.

– Нет.

И Арина смотрела на меня удивленно. И еще в ее глазах в большой восклицательный знак вытянулось удивление. Она считала меня каменной стеной, но какой-то проходимец, казалось, разрушил эту иллюзию.

– А на мне? – не унимался Серега.

– Шел бы ты, – снова посоветовал я.

– Куда? – резко привстав над столом, спросил парень.

Он сделал стремительное движение, будто собирался боднуть меня головой, но я виду не подал, что испугался.

Признаться, страх перед этим типом я ощущал. Хотя бы потому, что от страха как такового невозможно избавиться вообще. Но я умел держать свою слабость в узде, контролировать ее, подчинять разуму.

Прежде всего, страх – это элемент самосохранения. Не бойся человек высоты, он запросто может пройтись по кромке крыши высотного дома, споткнуться, упасть и разбиться насмерть. Потерявший страх солдат может выпрыгнуть из окопа и побежать навстречу пулям, погибнув бессмысленной смертью. Я же мог кинуться на задиристого хама Серегу и натворить бед – или шею ему сломаю ненароком, или, осознав, что проигрываю ему, выхвачу из кобуры пистолет, с отчаяния нажму на спусковой крючок, убью. Поэтому страх и должен был удержать меня от выяснения отношений. Слабенький такой страх, но полезный.

А то, что парень давил на мое самолюбие, меня не очень смущало. Я же бывалый опер и давно уже привык не обращать внимания на выходки уголовников. И в силу этой привычки я должен был и мог воздерживаться от конфликта, насколько это позволяла ситуация…

Обстановка стремительно накалялась. И я, и мой противник все ближе подходили к самому краю разделявшей нас пропасти.

– Куда? В конюшню. За седлом, – сдерживаясь, сказал я. – Чтобы девочек на себе катать.

– Девочек? Ну, тогда ты будешь первой, кого я прокачу!

Серега уже готов был схватить меня за грудки, но тут подоспел его дружок с широким раздвоенным подбородком. Крепко взяв буяна под локоть, он отбуксировал его в сторону от нашего стола. И мне махнул рукой, дескать, не обращай внимания, нормально все.

– Не быкуй, слышишь! – услышал я грубый, но вразумляющий голос. – Нарваться хочешь?

– На кого, на это быдло? – взвыл Серега, тыкая в мою сторону толстым, похожим на сосиску пальцем.

– Я сказал, с катушек не съезжай!

Парень с раздвоенным подбородком дернул своего дружка за руку и потянул его к машине. Я мог бы мысленно поблагодарить его за то, что он урезонил хама, но в голове у меня крутилась другая мысль. Видно, что-то нечисто с этой парочкой, если один удерживает другого от конфликта.

Как бы то ни было, но я молча смотрел, как парни садятся в машину.

– Я думала, ты дашь ему в морду, – с разочарованием во взгляде и упреком в голосе сказала Арина.

– И что дальше?

– Он же оскорблял тебя.

– Есть такое понятие, как служебная этика. Я служу в уголовном розыске, я привык иметь дело с такими отбросами общества, как этот Серега. И знаешь, сколько оскорблений мне пришлось выслушать за десять лет? Если бы я реагировал на каждое, меня бы давно уже уволили со службы.

– Но ведь он оскорблял и меня!

Я молча развел руками. Потому что слов у меня не было. Да, пожалуй, Арина права, я должен был наказать этого Серегу. Как мент, я должен был сдерживаться до последнего, но ведь прежде всего она видела во мне мужчину…

От угрызений совести меня спасла та же причина, которая их и породила. Серега вдруг выскочил из машины и бросился ко мне. Страх перед ним утяжелил мои ноги, но я-то знал, как бороться с этим. Крик уязвленного самолюбия заглушал тонкий голос разума, и я усилием воли сорвал себя с предохранителя. Пружина боевого духа с силой разжалась во мне, и я, растоптав ногами свой страх, бросился навстречу грубияну.

К любому противнику нужно относиться как к равному себе, пока он поверженным флагом не ляжет к твоим ногам. Именно поэтому я отнесся к предстоящей схватке предельно серьезно. Не было во мне шапкозакидательской бравады, когда Серега занес руку для удара.

Он даже не пытался выяснять отношения на словах. Во-первых, это уже пройденный этап. Во-вторых, для того он и затевал ссору, чтобы подраться. А раз так, то я должен был держать удар.

Парень бил незатейливо. Оттянув кулак себе за ухо для размаха, пружинно метнул его в мою сторону. Я знал, что делать в таких случаях. Блок, захват, бросок или ответный удар. Но, увы, у меня не заладилось с самого начала. Удар оказался настолько быстрым и мощным, что пробил поставленный блок, и нос мой превратился в сгусток пульсирующей боли.

На ногах я удержался и, более того, смог схватить ударную руку противника, но, увы, удержать не смог. Серега оказался искусным и очень опытным бойцом, наделенным чудовищной силой. Вырвав из захвата одну руку, он ударил меня локтем другой, и точно в висок. Перед глазами лопнула ракета с фейерверком, шумный сноп искр ослепил мое сознание, накрыл меня с головой.

В этот раз противник смог сбить меня с ног. Я упал, а взбешенный парень попытался меня добить. Но ударил меня ногой сверху вниз, как будто хотел втоптать в пыль. И слишком долго поднимал ступню для замаха. Ударь он быстро и резко, я бы не смог отреагировать, а так успел вынести руки навстречу его удару.

Ногами он бил еще сильней, чем руками, и я не смог блокировать этот удар. Сотрясающая боль в животе скрутила меня, и непонятно, каким образом я сумел удержать ударную ногу противника. И еще более удивительным казалось то, как повел себя в этой ситуации Серега. Он мог бы поднапрячься и вырвать ногу из захвата. Мог бы навалиться на меня, в падении ударив рукой в лицо. Были и другие эффективные способы освободиться от захвата, но он выбрал самый глупый. Встав на меня захваченной ногой, он поднял свободную, чтобы в ударе наступить на меня. Чтобы лишить его равновесия, мне оставалось всего лишь дернуть плененную ногу. Так я и поступил.

Серега упал так, что его нога оказалась у меня под мышкой. Мне оставалось только просунуть лучевую кость левой руки под ахиллово сухожилие противника. Правую руку подвел под свою левую, взяв их в замок, левое плечо отвел назад, оттянул носок захваченной ноги… От боли Серега взвыл как раненный белый кит. А я продолжал удерживать его, причиняя ему невыносимые муки. Сейчас я не видел иного выхода, как вывести его из борьбы. Слишком сильно мне досталось – перед глазами все плывет, в голове мешанина из падающих листьев сознания, желудок выворачивается наизнанку. Но сейчас парень потеряет сознание, и тогда я смогу избавиться от него.