Готическая коллекция - Татьяна Степанова

На темно-синей скатерти — желтые чашки, кофейник и сахарница. Все из толстого стекла, чтобы удобнее было мыть в посудомоечной машине. И скатерть тоже толстая, мягкая, из рубчатого хлопка. Душная скатерть. Как этот день за окном.

Катя провела по ткани ладонью, точно смахивая несуществующие крошки.

— Нет, ну а я что, знаю, как она там очутилась?!

Мне что, разорваться, что ли? Это ваша обязанность, Семен Семенович, убирать территорию. И возле мусорных баков, между прочим, тоже! Я не желаю, чтобы на моем дворе разная падаль валялась! Не хватало, чтобы нас санэпиднадзор штрафанул!

Резкий крикливый женский голос. Катя опасливо прислушалась. Вроде здешняя хозяйка разоряется.

Хозяйка гостиницы, трактирщица. Серега вчера сказал, что ее вроде бы Юлией зовут. Ну и голосок — наверное, на причале слышно. А ведь взглянешь на нее — прямо глаз не оторвешь. Очаровательнейшая девица.

И коса в руку толщиной. В Москве никто из девчонок косы не заплетает. Не модно. А здесь, Серега Мещерский вчера вечером в баре толковал, анклав. Государство в государстве. Свои обычаи, свои привычки, свой уклад жизни, своя мода. Недаром до Польши и Литвы рукой подать, а Пруссию помнит каждый валун у дороги. Ой, ну и голосок у этой барышни. Что же она так кричит с утра-то? А что к вечеру будет?

— Да откуда я знаю, куда эту падаль деть?! И, заройте ее на берегу, ну Семен Семеныч!

Падаль? Катя с подозрением посмотрела на желтый кофейник. Хозяйка гостиницы разорялась где-то за пределами дома. Катя чувствовала себя в «Пане Спортсмене» еще скованно, как и всякий новичок в незнакомом месте. Внутренний микроклимат гостиницы, как и расположение комнат, пришлось изучать уже утром. Вчера вечером было не до того.

В душе Катя была бесконечно благодарна Драгоценному В.А. за вчерашние посиделки в баре. Она там лепетала о своих злоключениях, описывала, как они наткнулись на труп на пляже. Кравченко вроде бы слушал внимательно — даже пиво отставил в сторону.

Потом дважды заказал Кате джин-тоник — поддержать слабеющие силы и нервы. Затем, когда они поднялись в свой номер, он собственноручно разобрал постель — действительно широкую, удобную и мягкую, за руку, как ребенка, отвел Катю в ванную и даже великодушно подал ей туда забытое банное полотенце. Хотя дома все эти обязанности обычно выполняла Катя.

Ночь Катя спала крепко и никакого дождя не слышала. Зато где-то часов в шесть услышала сквозь дрему голос Мещерского — бу-бу-бу: спиннинг, блесна, грузила, кажется, забыли, а виброхвост ты привез? — бубу-бу… Какой еще там виброхвост?!

Окончательно проснулась она уже в девятом часу утра. Кравченко и след простыл. Не было его ни в кафе внизу, где ждал завтрак, ни на улице.

— Ваш муж и Сергей лодку опробуют, — охотно сообщила Кате Юлия Медовникова, причем вид у нее был такой хитрый, точно она доверяла Кате бог знает какую сплетню, — просили передать, чтобы вы их к завтраку не ждали. А вы…

— Я — Катя, Екатерина, — Катя протянула хозяйке руку и улыбнулась.

— Ну как, хорошо отдохнули? — Медовникова зорко оглядела сервированный у окна столик. Это был единственный накрытый стол в маленьком кафе. — Я вчера не смогла у вас принять заказ на завтрак. Ваш муж и Сергей просили им наскоро с собой котлет нажарить на бутерброды. Очень рано было еще. А для вас у меня омлет, кофе, булочки только что испекла с корицей.

— Отлично, — Катя сразу повеселела, — наверное, трудно вам вот так под вкусы каждого жильца подлаживаться?

— А, какие тут жильцы, — Медовникова махнула рукой, — сезон в разгаре, погода как на юге, в Сочи, а все равно что мертвый ноябрь на дворе. Нет никого.

Минуту подождите, я омлет принесу, булки, масло.

Кофе на столе, горячий.

Все это она произнесла быстрой любезной скороговоркой. Но уже через секунду орала на кухне насчет какой-то «падали» Семену Семеновичу Баркасову. Который, оказывается, работал тут же при гостинице сторожем, уборщиком, электриком и еще кем-то.

— Угощайтесь, Катюша. — Медовникова павой вплыла с пластиковым подносом, уставленным тарелками.

— Что-то случилось? — Катя вопросительно посмотрела на двери кафе.

— Дохлая птица посреди двора валяется, представляете? Чайка. Брр, гадость, брюхо ей кто-то все расклевал, — Юлия брезгливо поморщилась. — Там у меня контейнер для мусора возле гаража, ну, конечно, птицы лезут, роются. Чаек у нас тут пропасть, ворон, голубей. Наверное, это ее вороны заклевали в драке или кошка соседская, дрянь, постаралась… Я сама до этой мерзости пальцем, конечно, не коснулся, а Семен Семеныч…

— Баркасов давно у вас работает? — спросила Катя.

— Три года, как только мы открыли гостиницу, — ответила Медовникова машинально, а потом с недоумением покосилась на Катю — ведь только что приехала, откуда фамилию-то уже успела узнать?

— Там вчера в дюнах мы с ним познакомились, — ответила Катя на ее немой вопрос, — он нас и позвал туда…

— Это вы про убийство? — Глаза Юлии вспыхнули от любопытства. — Это правда, что ее, бедняжку, ножом? Горло располосовали?

— Ужас, — Катя покачала головой, — в кошмарном сне такое не приснится… Первый мой порыв вчера был, извините, собрать чемодан, забрать мужа и немедленно уехать отсюда.

— Да что вы! Ну, это просто какое-то недоразумение, несчастный случай… Может, это и не убийство совсем… Нет, точно убийство? Ой, господи… Вот невезуха-то! — Юлия в сердцах стукнула кулаком по колену — она бочком присела за Катин стол. — Только-только дела пошли на лад, только клиенты нормальные появились, так вот нате вам! Но поверьте мне, Катюша, это просто какое-то роковое совпадение.

У нас тут тихо-спокойно, и всегда так было. Да и кому тут безобразничать? В поселке все свои, все друг друга знают.

— Ваш участковый вчера сказал, что убитая — приезжая. — Катя налила себе кофе и выбрала булку с корицей порумянее. — А вы, Юля, со мной за компанию?

— Я уже завтракала. В половине шестого сегодня встала. Кофе выпью за компанию.